La prophétie de Malachie concernant le Messie — le Messager de l'alliance se termine par des paroles remarquables sur l'immutabilité de Dieu, à partir desquelles se développe tout le dialogue ultérieur de Dieu et du prophète, d'une part, et du peuple, d'autre part. « Moi, Yahvé, je n'ai pas changé », dit Dieu. De ce fait découlent...
La prophétie de Malachie concernant le Messie — le Messager de l'alliance se termine par des paroles remarquables sur l'immutabilité de Dieu, à partir desquelles se développe tout le dialogue ultérieur de Dieu et du prophète, d'une part, et du peuple, d'autre part. « Moi, Yahvé, je n'ai pas changé », dit Dieu. De ce fait découlent de nombreuses conséquences diverses. Il est important en soi, en tant qu'affirmation dogmatique ; les Pères de l'Église, en particulier saint Basile le Grand, opposaient la fluidité et la mutabilité de la créature à l'immutabilité de Dieu et voyaient en Lui le seul véritable appui de tout être, l'« ancre du salut », comme les premiers chrétiens appelaient souvent le Seigneur. L'immutabilité de Dieu est importante pour la compréhension de l'histoire de l'humanité, afin que nous puissions Le voir et Le reconnaître dans les événements du passé. Il nous est nécessaire de la connaître pour pouvoir espérer en Sa bonté et en Sa miséricorde. C'est précisément ce que souligne le prophète en disant que si les fils de Jacob n'ont pas été détruits dans les péripéties de l'histoire, c'est uniquement parce que Dieu, qui a conclu l'alliance avec Abraham, est immuable.
Mais en comparaison de cette fidélité de Dieu, découlant de l'immutabilité de Sa nature divine insondable elle-même, l'infidélité des hommes devient particulièrement visible. Et c'est pourquoi, à travers Malachie au Ve siècle avant J.-C., le Seigneur dit de nouveau la même chose qu'Il avait dite par les prophètes des VIIIe, VIIe et VIe siècles : « Revenez à moi et je reviendrai à vous ». Dieu est immuable, et c'est pourquoi la seule cause de la destruction de notre relation avec Lui se trouve en nous-mêmes. Mais au lieu de croire et de se tourner vers Dieu, les contemporains de Malachie disent qu'ils ne sont coupables de rien... Et voici qu'en réponse aux conceptions des hommes devenues habituelles, le prophète annonce la vérité de Dieu.
Ce dialogue entre Dieu et l'homme déchu définit, au fond, tout le genre du livre de Malachie — un dialogue dans lequel la Vérité Elle-même devient l'un des participants, dans lequel Elle Se révèle à travers les pensées des hommes. Il faut dire que le dialogue est devenu une sorte de genre de l'époque : outre le prophète Malachie, au moins deux de ses grands contemporains plus jeunes y recourent : l'auteur du livre de Job et Socrate. Dans les dialogues de Malachie, deux choses frappent. Premièrement, le fait que Dieu condescend à participer à la conversation, Il répond, discute, enseigne et avance des arguments. Le Créateur Tout-Puissant du ciel et de la terre parle avec les hommes ! C'est une révélation incroyable, sur laquelle Malachie se fonde pour appeler le Messie à venir le Messager. Et la deuxième chose, qu'il est impossible de ne pas remarquer, est à quel point les conceptions des Juifs du milieu du Ve siècle avant J.-C. et leurs positions coïncident avec les opinions répandues de nos contemporains.
Voici ce que dit le peuple dans son dialogue avec Dieu par l'intermédiaire de Malachie : « comment reviendrons-nous ? » « Comment savons-nous ce que Dieu veut de nous ? », « De quoi d'autre a-t-Il besoin ? », disons-nous encore maintenant. Quel est ce retour auquel appelle le Messager de l'alliance ? « En quoi t'avons-nous trompé ? », demandent les Juifs. « Nous ne faisons rien de mal », « En quoi sommes-nous mauvais ? », disons-nous. « Que nous sommes-nous dit contre toi ? », demandent les Juifs. « Pourquoi Dieu ne veut-Il pas nous rendre heureux, en bonne santé et riches ? », nous posons-nous la même question. « C'est vanité de servir Dieu, et que gagnons-nous à avoir gardé ses observances... », affirment les Juifs du temps de Malachie, et ils disent que Dieu ne récompense pas la justice et ne punit pas le mal. Par conséquent, disent-ils, il vaut mieux commettre des iniquités — elles, contrairement à la justice, rapportent des profits. Nous reproduisons ces raisonnements presque mot pour mot nous aussi — la ressemblance ne peut que frapper, alors que les Juifs du Ve siècle et nous aujourd'hui sous-entendons la même chose comme un mérite : la restauration du Temple (des temples) et du culte.
Derrière tout cela se cache une réticence à ce que Dieu soit proche. Dans les profondeurs de l'être humain, apparemment, subsiste une connaissance inconsciente de cette flamme brûlante de l'amour divin dont Malachie parle au début du chapitre. Et cette flamme nous effraie. Nous craignons que, dans la proximité du Tout-Puissant, ni notre vie ni nous-mêmes ne restions les mêmes. Et c'est pourquoi Dieu nous appelle à la confiance, Il nous appelle à nous convaincre de Sa bonté. Il dit que nous Le volons par notre négligence concernant la dîme. Mais il ne s'agit pas de dire que Dieu a besoin de nos offrandes. Initialement, la dîme et la consécration des premiers-nés devaient être pour les hommes le signe que Dieu possède tout, et que tout ce que nous avons, nous le recevons de Lui comme un don. L'offrande était une gratitude, sans laquelle un cadeau devient un vol. Le Seigneur, cependant, ne reproche même pas la négligence envers Lui-même. Mettez-Moi à l'épreuve, dit-Il, assurez-vous que Dieu est fidèle. Il appelle les hommes à acquérir l'expérience de la confiance et, dans cette expérience, à trouver la béatitude. Ce n'est pas de bénédiction dont parle Malachie ici, contrairement aux autres prophètes. Le temps du Nouveau Testament est déjà proche, et son messager — Malachie — parle de béatitude, comme le fera bientôt le Seigneur Jésus Lui-même.
Et encore un point important. Lorsque Malachie cite les raisonnements scandaleux et, pour être honnête, plutôt stupides des Juifs selon lesquels les justes ne reçoivent pas la prospérité, tandis que ceux qui commettent des iniquités s'enrichissent et restent sains et saufs, le Seigneur ne daigne pas y répondre directement. La mention de la béatitude que l'on peut trouver dans la confiance rend une réponse superflue. La différence entre une vie repue et brève et la béatitude des justes est trop évidente. Le Seigneur dit seulement que le juste ne cherche pas les biens, mais Dieu. « Au jour que je prépare, ils seront mon bien propre... J'aurai compassion d'eux comme un homme a compassion de son fils qui le sert. » Ils seront à Moi ! Il n'y a et ne peut y avoir d'autre bien, d'autre récompense pour l'accomplissement de la volonté de Dieu. Tout le reste, pour reprendre les mots de l'Ecclésiaste, est vanité et poursuite du vent. Telle est l'alternative : chercher Dieu Lui-même ou Le remplacer par le bien-être terrestre. Et la différence entre le juste et le méchant, dit le Seigneur, réside dans ce qu'ils choisissent. Il est important que, plus loin, le prophète Malachie nous rappelle que c'est en cela que consiste aussi la différence entre la vie et la mort.
Имя Малахия (евр Малеахи) означает «Мой Вестник» или «Мой Ангел» (Ml 3:1). Многие толкователи полагают, что это псевдоним. О жизни и личности автора книги до нас не дошло никаких сведений. Содержание позволяет заключить, что он писал в период между построением второго храма (515 г.) и началом реформ Ездры и Неемии (445 г.). В этот период взрыв энтузиазма, порожденный пророками Аггеем и Захарией, угас. Иудея обнищала до крайности. У нее не осталось и тени самостоятельности. Управлял Иерусалимом наместник Самарии, подчинявшийся персидскому сатрапу (см кн Ездр и Неем).
Кн Малахии имеет своеобразную форму. Она состоит из 6 диалогов между пророком и сомневающимися. Темы этих диалогов следующие: а) избранничество Израиля (Ml 1:2-5); б) обличение нарушающих предписания о жертвоприношениях, в первую очередь самих священников (Ml 1:6-2:9; Ml 3:6-12); в) обличение тех, кто оставил своих жен и женился на язычницах (Ml 2:10-16); т) слово о дне воздаяния и Ангеле Ягве (Ml 2:17-3:5); д) слово о десятине (Ml 3:6-12); е) слово о божественной справедливости и эпилог (Ml 3:13-14).
Кн Малахии как бы дополняет учение предшествующих пророков, уделявших особое внимание нравственной стороне служения Богу. Не отрицая необходимости этого, Малахия показывает, что небрежность в соблюдении «церковного устава» также недопустима. Обряд и жертва есть выражение благоговения верующих, и, если они не совершают их тщательно, то этим оскорбляют Бога (Jr 48:10). Малахия говорит о наступлении Дня Господня, которому будет предшествовать явление великого Вестника (Ангела) Ягве. Этим Вестником стал Предтеча Христов, Иоанн (Mt 11:10; ср Lc 1:27 и Mc 1:2). Он будет как «щелок, очищающий» людей и переплавляющий «сынов Левия» (ср Ml 3:2-3). Тогда произойдет нравственное восстановление Израиля и Иуды (Ml 3:4-5). Мессианская эра увенчается совершенной жертвой, которую будут приносить Богу все народы (Ml 1:11).
Последняя книга евр канона пророков называется просто «Двенадцать», по-гречески Додекапрофетон, т.е. сборник книг двенадцати пророков, называемых «малыми» вследствие краткости, а не из-за меньшей ценности этих книг по сравнению с книгами «великих» пророков. Этот сборник существовал уже в эпоху мудрых Израиля (Si 49:12). В евр Библии, а по ее примеру в Вульг и в слав. Библии, эти книги расположены в той исторической последовательности, которую им приписывает предание, тогда как в греч Библии порядок несколько иной.
13-18 В противоположность дерзким возражениям против правосудия божественного, пророк говорит о том, как мыслят об отношении Бога к праведным и грешным люди благочестивые. При этом Бог возвещает, что скоро наступит день видимого воздаяния за грехи и добродетели.
16-18 В противоположность таким дерзостным рассуждениям пророк приводит теперь разговоры, какие ведут между собою люди благочестивые. Эти последние вполне уверены в том, что Господь внимает и слышит (выражение «это» — лишнее). Он восседает как царь, пред которым записываются, под его диктование, подвиги лиц ему угодивших в особую памятную книгу (ср. Есф 6:1). Господь сделает таких людей Своею собственностью, Своим дорогим уделом (Исх 19:5) в день суда Своего над людьми. Они будут для Него любимыми сынами, исполняющими Его волю. Тогда-то люди, говорящие дерзкие слова (вы), снова, как их далекие предки, увидят, что есть — в очах Господа — разница между праведником и нечестивым!
Введение. Писатель книги. Кто был писателем книги, известной под именем книги Малахия? На этот вопрос исследователи книги отвечают различно. Некоторые полагали, что имя Малахия — не собственное имя писателя, а нарицательное. Основание к этому давало самое значение слова Малахия: «вестник или посланник Иеговы». Таких вестников Иеговы было много. Какой же из них здесь выступает? Одни толкователи думали, что здесь имеется в виду Ангел Божий, который явился в виде пророка-обличителя и речи которого были тут же вскоре кем-либо записаны. Другие видели здесь обозначение какого-либо из выдающихся деятелей иудейских после плена вавилонского — Ездры, Иисуса первосвященника и др. Даже LXX толковников принимали, очевидно, это имя за нарицательное: они поставили в 1-м стихе книги вместо выражения «Малахия» выражение «Ангела Его». Но все такие предположения не могут быть признаны основательными. Во-первых, предание иудейской церкви стоит скорее на стороне того мнения, что Малахия было собственным именем последнего пророка-писателя. Так Талмуд высказывает такую мысль, причем называет пророка Малахию членом великой синагоги. Блаж. Иероним свидетельствует также, что в переводах Акилы, Феодотиона и Симмаха стояло собственное имя пророка Малахии. Наконец, толковники православной церкви — древние и новые — признают, что книга Малахии написана, действительно, пророком, носившим такое имя, как имя собственное, и православная церковь празднует память этого пророка 3-го января. Точно также и большинство современных иностранных толкователей признают имя Малахия собственным именем писателя книги Малахии. Да и странно в самом деле, если бы в составе пророческих книг лишь одна только книга была украшена столь неопределенным обозначением лица ее написавшего «вестник Иеговы». Что же касается до предполагаемых лиц, которые скрыли, будто бы, себя под именем «Вестника Божия» — Ездры, Иисуса первосвященника и др., то все, что известно из истории об этих лицах, не дает решительно никаких оснований к тому, чтобы кого-либо из них признать писателем книги Малахии. (См. подробнее об этом в диссертации г. Тихомирова, гл. I.)
Что касается личности и положения пророка в иудейском народе, то об этом нельзя сказать ничего определенного. Существуют только предания, более или менее стоящие в зависимости от одного и того же сказания, помещенного в сочинении, носящем заглавие: «о жизни и смерти пророков». Это сочинение, по всей вероятности, составлено было на еврейском языке. Отсюда, конечно, почерпнул свои сведения о Малахии Епифаний Кипрский, а у него заимствовал их наш составитель житий святых, св. Димитрий Ростовский. По этим сказаниям, Малахия родился в Софе, от племени Завулонова. Имя свое «Ангел» он получил от народа за свою необыкновенную красоту и ангельскую чистоту, а также и потому, что много раз беседовал с ангелом. Скончался Малахия в молодых летах. Некоторые из толкователей полагают, что Малахия происходил из священнического рода, так как он весьма интересуется современным ему положением священства и богослужения. Но это предположение не имеет для себя достаточных оснований, так как, например, интересоваться положением священства и богослужения мог и всякий добрый израильтянин.
Время жизни пророка Малахии. Большинство толкователей согласно говорят, что пророк Малахия жил после плена вавилонского и несколько времени спустя после пророков Аггея и Захарии. Храм уже был построен, жертвоприношения были в полном ходу, хотя первоначальная ревность к этому делу благочестия уже достаточно охладела (Ml 1:6-2:17; Ml 2:1-17; Ml 3:1.10). Нравственные недостатки народа еврейского теперь уже не те, какие составляли предмет обличений Аггея и Захарии, а скорее приближаются к тем, какие существовали во дни Ездры и Неемии. Всего более сходства эти недостатки имеют с теми, какие обличаются в 13-й гл. книги Неемии. Так, Малахия (Ml 2:11) осуждает обычай жениться на язычницах (ср. Ne 13:23-31), упрекает евреев за скупость в принесении жертв (Ml 1:7-2:17) и десятин (Ml 3:10), как отчасти делает это и Неемия (Ne 13:10-31). Во дни Ездры, когда само правительство участвовало в содержании храма (Esd 6:8-10; Esd 7:20), едва ли было место для таких сетований по поводу скудости приношений, какие (сетования) содержатся в речах Малахии. Точно также нельзя допустить, чтобы и во время пребывания Неемии в Иерусалиме были возможны случаи, о каких сообщает Малахия (Ml 1:8). По всей вероятности, во время произнесения речей Малахиею Неемия был в отсутствии. Об удалении своем из Иерусалима, которое имело место на 12-м году служения Неемии в должности правителя, т. е. в 433 и году, сообщает сам Неемия (Ne 13:6). Он говорит и о тех беспорядках, какие утвердились в его отсутствие среди возвратившихся из плена иудеев и какие он устранил по своем возвращении в Иерусалим. Ввиду этого едва ли возможно допустить, чтобы Малахия мог найти такие же беспорядки вскоре по возвращении Неемии в Иерусалим и в это время говорил бы свои обличения. Всего вероятнее, что эти обличения были высказаны именно во время отсутствия Неемии из Иерусалима. Отсюда несомненно, что деятельность пророка Малахии падает на эпоху Ездры и Неемии, т. е. на пятое столетие до Р. Х.
Содержание книги. Общая мысль речей пророка Малахии — это протест против небрежности в деле богослужения и, вообще, против нарушения теократических обычаев в народе израильском. В особенности, сильно обличает Малахия за отсутствие страха Божия священников и тех израильтян, которые легкомысленно расторгали свои брачные союзы с законными супругами. Но своею обличительною проповедью пророк Малахия хочет не только содействовать восстановлению нравственности в народе и обычаев истинной теократии: главною его целью было приготовить народ к пришествию Господа. Многие нетерпеливые евреи уже начали сомневаться в том, придет ли обетованный прежними пророками Мессия как Судия грешных и Благодетель для праведников. Пророк Малахия возвещает, что Господь придет скоро, что он выступит как Судия для всех вообще людей и, значит, в том числе и для иудеев. Но так как и священники, и простые иудеи не смогли бы выдержать того огненного испытания, какому Господь подвергнет при пришествии Своем всех, если бы по Своему снисхождению к избранному народу Он не послал ему нового Илию, который должен обратить Израиля на путь спасения.
Это содержание книги в еврейской Библии умещено в три главы, какому делению следуют и протестантские издания Библии. В переводе же LXX-ти, Вульгате, славянском и русском, книга Малахии разделена на четыре главы, так что третья глава еврейской Библии разделяется на две: первый стих четвертой главы у нас есть 19-й стих третьей главы в еврейской Библии.
Характеристические черты книги Малахии. Книга пророка Малахии, с внешней стороны, имеет ту особенность, что в ней вместо древнего поэтически-риторического способа изложения мыслей появляется, по преимуществу, диалектическое изложение. Пророк, обыкновенно, предпосылает общее положение, а потом выставляет противоположную мысль, которая и дает ему повод обстоятельно разъяснить и обосновать выставленное им самим положение (см. Ml 1:2-2:17, Ml 1:6-2:17; Ml 3:8, Ml 3:13). Это придает особую живость речи пророка и объясняется, может быть, тем, что в послепленное время вскоре появилось в иудействе так называемое «совопросничество». Малахия пишет прозою — изредка только встречаются стихи. Язык у него почти совершенно чистый, иногда только несколько окрашенный арамеизмами. Последнее можно объяснить тем, что евреи после плена подчинились в отношении языка влиянию палестинских (западных) арамеев, живших в соседстве с довольно малочисленной иерусалимской колонией. Притом этот западно-арамейский язык был официальным языком западной половины Персидского царства.
Что касается мировоззрения пророка Малахии, как оно отражается в его книге, то он, как и два другие послепленные пророки Аггей и Захария, придает первостепенное значение в жизни избранного народа вновь построенному Иерусалимскому храму. Все благополучие народа зиждется, по его убеждению, на почтении к храму и благоговейном совершении в нем богослужения. Сообразно с этим он предъявляет самые строгие требования к иудейскому священству. Но зато Малахия смотрит на язычников совсем иначе, чем оба другие послепленные пророка. Он ненавидит только идумеев, этих закоренелых врагов народа иудейского, а прочим языческим народам предвещает принятие в царство Божие (Ml 1:11) и, тогда как Аггей и Захария изображали день Господень, как уничтожение всей языческой силы (Ag 2:5-9; Za 1:15), Малахия говорит только об этом суде, что он коснется народа иудейского (Ml 3:13). Обращает также на себя внимание та симпатия, какую Малахия чувствует ко всем слабым и обиженным, в особенности же к отверженным женам. Он — ярый враг развода (Ml 2:16). Наконец, Малахия предвещает, что Бог придет в свой храм внезапно и здесь произведет свой суд над иудеями, причем Ему будет предшествовать предтеча или ангел (Ml 3:1).
Каноническое достоинство книги Малахии. Книга Малахии несомненно была внесена в канон священных книг тогда, когда этот канон получил свое завершение, т. е. в конце деятельности Неемии. В этом убеждает нас, например, то обстоятельство, что к 3-му веку до Р. Х. уже существовал сборник 12-ти пророков (см. Si 49:12). Сирах, очевидно, и цитирует книгу Малахии, когда говорит о пророке Илии (Si 48:10 ср. Ml 4:6) В Новом Завете книга пророка цитируется неоднократно, как книга пророческая и богодухновенная, всем известная и признанная за каноническую (Mt 11:10; Mc 1:2; Lc 2:17; Rm 9:13).
Толкования на книгу Малахии. Из святоотеческих толкований на книгу пророка Малахии известны толкования Ефрема Сирина, Иеронима, Кирилла Александрийского, Феодорита (все переведены на русский язык). Русские толкования принадлежат еп. Палладию, Смирнову И. К. (епископ Иоанн), Грецову А. (Книга пророка Малахии. Опыт критико-экзегетического исследования. М, 1889) и профессору П. Тихомирову (Пророк Малахия. Исследование. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1903, с. 596).
Истолкования на иностранных языках указаны в книге проф. Тихомирова. К указанным там книгам нужно прибавить еще книгу Моора (о пророке Малахии 1903 г. на лат. яз.) и третье вновь обработанное издание толкования Орелли. Малые пророки, 1908 г. на нем. яз. Вводные сведения в книге дал в недавнее время проф. П. Юнгеров. Частное историко-критическое введение в священные книги В. З., вып. 2-й, 1907 г.
Le livre dit de « Malachie » était probablement anonyme, car ce nom signifie « mon messager » et paraît être tiré de 3.1. Il se compose de six morceaux bâtis sur le même type : Yahvé, ou son prophète, lance une affirmation, qui est discutée par le peuple ou par les prêtres et qui est développée dans un discours où voisinent menaces et promesses de salut. Il y a deux grands thèmes : les fautes cultuelles des prêtres et aussi des fidèles, 1.6–2.9 et 3.6-12, le scandale des mariages mixtes et des divorces, 2.10-16. Le prophète annonce le Jour de Yahvé, qui purifiera les membres du sacerdoce, dévorera les méchants et assurera le triomphe des justes, 3.1-5, 13-21. Le passage 3.22-24 est ajouté, peut-être aussi 2 11-13.
Le contenu du livre permet de déterminer sa date : il est postérieur au rétablissement du culte dans le Temple rebâti, 515, et antérieur à l’interdiction des mariages mixtes sous Néhémie, 445, probablement assez proche de cette dernière date. L’élan qu’Aggée et Zacharie avaient donné est brisé et la communauté se laisse aller. En s’inspirant du Deutéronome, et aussi d’Ézéchiel, le prophète affirme qu’on ne se moque pas de Dieu, qui exige de son peuple religion intérieure et pureté. Il attend la venue de l’Ange de l’Alliance, préparée par un mystérieux envoyé, 3.1, dans lequel Mt 11.10, cf. Lc 7.27 et Mc 1.2, a reconnu Jean-Baptiste, le Précurseur. Cette ère messianique verra le rétablissement de l’ordre moral, 3.5, et de l’ordre cultuel, 3.4, culminant dans le sacrifice parfait offert à Dieu par toutes les nations, 1.11.