Послание к Евреям, Глава 1, стихи 1-12
1 ВВЕДЕНИЕ: ХРИСТОС - ЗАВЕРШИТЕЛЬНОЕ ОТКРОВЕНИЕ БОГА, ХРИСТОС - ПРЕВЫШЕ АНГЕЛОВ> 4 Христос - Сын БожийЕвангелие от Луки, Глава 2, стихи 1-20
1 РОЖДЕСТВО ИИСУСА ХРИСТА (Mt 1:18-25), 8 АНГЕЛЫ И ПАСТУХИ1 Римский император Август (30 г. до Р.Х. - 14 г. по Р.Х.) несколько раз делал перепись населения как в своем государстве, так и в странах союзников, к которым принадлежало царство Ирода. Перепись, о которой говорит Лк, была, вероятно, связана с приведением иудеев к присяге Августу (о чем упомянуто у И. Флавия). "По всей земле" - дословно: по всей обитаемой земле (греч "ойкумене") - так называлась Римская держава.
2 Согласно Деян 5:37 и Флавию, Публий Квириний провел перепись в Иудее в 6 г. по Р.Х. Но Лк отмечает, что была еще и "первая" перепись, совпавшая с Рождеством Христовым (о дате Рождества см Мф 2:1).
3 Как показывает надпись римского правителя Египта Г.В. Максимуса (104 г. по Р.Х.), такой способ переписи применялся римлянами на Востоке.
4 Вероятно, в Вифлееме хранились родословные книги семьи Иосифа. Об иудейских родословных книгах не раз упоминается в древних источниках (Евсевий, Церковная история, 1 7).
7 "Первенец" - см Мф 1:25, "В гостинице" - греч "kataluma" обозначает не только гостиницу, но и гостиную, жилую часть дома. Помещения для скота обычно примыкали к жилью.
8 Пастухи в Библии (начиная с Авеля) нередко - неиспорченная часть населения, люди живой веры.
11 "Ныне родился... " "Спаситель... " "Христос Господь" - следовательно, пришествия Мессии ожидали. Господь - наименование, которое в ВЗ применялось только к Богу.
14 Возможно, строки мессианского псалма (Лк 19:38). "В человеках благоволение", т.е. к людям проявляется благоволение Божие. Перевод Вульг "мир людям доброй воли" неточно передает смысл греч подлинника.
1. Лука, «врач возлюбленный», был одним из ближайших сподвижников ап. Павла (Col 4:14). Согласно Евсевию (Церк Ист 3 4), он происходил из Антиохии сирийской и был воспитан в греческой языческой семье. Он получил хорошее образование и стал врачом. История его обращения неизвестна. По-видимому, оно произошло после его встречи с ап Павлом, к которому он присоединился ок. 50 г. Он посетил с ним Македонию, малоазийские города (Ac 16:10-17; Ac 20:5-21:18) и остался при нем во время его пребывания под стражей в Кесарии и в Риме (Ac 24:23; Ac 27; Ac 28; Col 4:14). Повествование Деян доведено до 63 г. О жизни Лк в последующие годы не имеется достоверных данных.
2. До нас дошли очень древние сведения, подтверждающие, что третье Евангелие написано Лукой. Св Ириней (Против Ересей 3, 1) пишет: «Лука, спутник Павла, изложил преподанное Апостолом Евангелие в отдельной книге». По словам Оригена, «третье Евангелие — от Луки» (см Евсевий, Церк. Ист 6, 25). В дошедшем до нас перечне священных книг, признаваемых каноническими в Римской церкви со II в., отмечено, что Лука написал Евангелие от имени Павла.
Исследователи 3-его Евангелия единогласно признают писательский талант его автора. По оценке такого знатока античности, как Эдуард Майер, ев. Лука — один из лучших писателей своего времени.
3. В предисловии к Евангелию Лука говорит, что он пользовался ранее написанными «повествованиями» и свидетельствами очевидцев и служителей Слова с самого начала (Lc 1:2). Написал он его, по всей вероятности, до 70 г. Свой труд он предпринял «по тщательном исследовании всего с начала» (Lc 1:3). Продолжением Евангелия являются Деян, куда евангелист включил и свои личные воспоминания (начиная с Ac 16:10, рассказ часто ведется от первого лица).
Главными его источниками были, очевидно, Мф, Мк, не дошедшие до нас рукописи, получившие название «логии», и устные предания. Среди этих преданий особое место занимают рассказы о рождении и детстве Крестителя, которые сложились в кругу почитателей пророка. В основе повествования о младенчестве Иисуса (главы 1 и 2) лежит, по-видимому, священное предание, в котором слышится еще голос самой Девы Марии.
Не будучи палестинцем и обращаясь к христианам из язычников, Лука обнаруживает меньшее, чем Мф и Ин, знание обстановки, в которой происходили евангельские события. Но как историк он стремится уточнить хронологию этих событий, указывая на царей и правителей (напр Lc 2:1; Lc 3:1-2). В Лк включены молитвы, бывшие, по мнению комментаторов, в употреблении у первых христиан (молитва Захарии, песнь Богородицы, песнь ангелов).
5. Лука рассматривает жизнь Иисуса Христа как путь к добровольной смерти и победе над ней. Только у Лк Спаситель назван κυριος (Господь), как было принято в первохристианских общинах. Евангелист неоднократно говорит о действии Духа Божия в жизни Девы Марии, Самого Христа и позднее — апостолов. Лк передает атмосферу радости, надежды и эсхатологического ожидания, в которой жили первые христиане. Он с любовью живописует милосердный облик Спасителя, ярко проявившийся в притчах о милосердном самарянине, о блудном сыне, о потерянной драхме, о мытаре и фарисее.
Как ученик ап. Павла Лк подчеркивает вселенский характер Евангелия (Lc 2:32; Lc 24:47); родословие Спасителя он ведет не от Авраама, а от праотца всего человечества (Lc 3:38).
6. План Лк: 1. Вступление (Lc 1:1-4); 2. Рождение Крестителя, Рождество и детство Христа (Lc 1:5-2:52); 3. Подготовка Христа к служению (Lc 3:1-4:13); 4. Служение в Галилее (Lc 4:14-9:50); 5. Путь в Иерусалим (Lc 9:51-19:28); 6. Проповедь в Иерусалиме (Lc 19:29-21:38); 7. Страсти. Воскресение (Lc 22:1-24:53).
ВВЕДЕНИЕ К КНИГАМ НОВОГО ЗАВЕТА
Священное Писание Нового Завета было написано по-гречески, за исключением Евангелия от Матфея, которое, по преданию, было написано по-древнееврейски или по-арамейски. Но так как этот древнееврейский текст не сохранился, греческий текст считается подлинником и для Евангелия от Матфея. Таким образом, только греческий текст Нового Завета — подлинник, а многочисленные издания на разных современных языках всего мира являются переводами с греческого подлинника.
Греческий язык, на котором был написан Новый Завет, уже не был классическим древнегреческим языком и не являлся, как раньше думали, особым новозаветным языком. Это — разговорный повседневный язык первого века по Р.Х., распространившийся в греко-римском мире и известный в науке под названием «κοινη», т.е. «обычное наречие»; все же и стиль, и обороты речи, и образ мыслей священных писателей Нового Завета обнаруживают древнееврейское или арамейское влияние.
Подлинный текст НЗ дошел до нас в большом количестве древних рукописей, более или менее полных, числом около 5000 (с 2-го по 16-й век). До последних лет самые древние из них не восходили далее 4-го века no P.X. Но за последнее время было открыто много фрагментов древних рукописей НЗ на папирусе (3-го и даже 2-го в). Так напр, манускрипты Бодмера: Ев от Ин, Лк, 1 и 2 Петр, Иуд — были найдены и опубликованы в 60-х годах нашего столетия. Кроме греческих рукописей, у нас имеются древние переводы или версии на латинский, сирийский, коптский и др. языки (Vetus Itala, Peshitto, Vulgata и др.), из которых самые древние существовали уже со 2-го века по Р.Х.
Наконец, сохранились многочисленные цитаты Отцов Церкви на греческом и других языках в таком количестве, что если бы текст Нового Завета был утрачен и все древние рукописи были уничтожены, то специалисты могли бы восстановить этот текст по цитатам из творений святых Отцов. Весь этот обильный материал дает возможность проверять и уточнять текст НЗ и классифицировать его различные формы (т.н. текстуальная критика). По сравнению с любым древним автором (Гомером, Эврипидом, Эсхилом, Софоклом, Корнелием Непосом, Юлием Цезарем, Горацием, Вергилием и др) наш современный — печатный — греческий текст НЗ находится в исключительно благоприятном положении. И по количеству манускриптов, и по краткости времени, отделяющего древнейшие из них от оригинала, и по числу переводов, и по их древности, и по серьезности и объему проведенных над текстом критических работ он превосходит все остальные тексты (подробности см в «Сокрытые сокровища и новая жизнь», археологические открытия и Евангелие, Bruges, 1959, стр 34 слл). Текст НЗ в целом зафиксирован совершенно неопровержимо.
Новый Завет состоит из 27 книг. Издателями они подразделены на 260 глав неравной длины для облечения ссылок и цитат. В подлинном тексте этого подразделения нет. Современное деление на главы в Новом Завете, как и во всей Библии, часто приписывалось доминиканцу кардиналу Гуго (1263 г.), который выработал его, составляя симфонию к латинской Вульгате, но теперь думают с большим основанием, что это подразделение восходит к архиепископу Кентерберийскому Стефану Лангтону, умершему в 1228 году. Что же касается подразделения на стихи, принятого теперь во всех изданиях Нового Завета, то оно восходит к издателю греческого новозаветного текста, Роберту Стефану, и было им введено в его издание в 1551 году.
Священные книги Нового Завета принято обычно разделять на законоположительные (Четвероевангелие), историческую (Деяния Апостолов), учительные (семь соборных посланий и четырнадцать посланий апостола Павла) и пророческую: Апокалипсис или Откровение ев Иоанна Богослова (см Пространный Катехизис свт. Филарета Московского).
Однако современные специалисты считают такое распределение устаревшим: на самом деле все книги Нового Завета — и законоположительные, и исторические и учительные, а пророчество есть не только в Апокалипсисе. Новозаветная наука обращает большое внимание на точное установление хронологии евангельских и других новозаветных событий. Научная хронология позволяет читателю с достаточной точностью проследить по Новому Завету жизнь и служение Господа нашего Иисуса Христа, апостолов и первоначальной Церкви (см Приложения).
Книги Нового Завета можно распределить следующим образом:
1) Три так называемых синоптических Евангелия: от Матфея, Марка, Луки и, отдельно, четвертое: Евангелие от Иоанна. Новозаветная наука уделяет много внимания изучению взаимоотношений трех первых Евангелий и их отношению к Евангелию от Иоанна (синоптическая проблема).
2) Книга Деяний Апостолов и Послания апостола Павла («Corpus Paulinum»), которые обычно подразделяются на:
а) Ранние Послания: 1-ое и 2-ое к Фессалоникийцам.
б) Большие Послания: к Галатам, 1-ое и 2-ое к Коринфянам, к Римлянам.
в) Послания из уз, т.е. написанные из Рима, где ап. Павел находился в заключении: к Филиппийцам, к Колоссянам, к Ефесянам, к Филимону.
г) Пастырские Послания: 1-ое к Тимофею, к Титу, 2-ое к Тимофею.
д) Послание к Евреям.
3) Соборные Послания («Corpus Catholicum»).
4) Откровение Иоанна Богослова. (Инигда в НЗ выделяют «Corpus Joannicum», т.е. все, что написал ап Ин для сравнительного изучения его Евангелия в связи с его посланиями и кн Откр).
ЧЕТВЕРОЕВАНГЕЛИЕ
1. Слово «евангелие» (ευανγελιον) на греческом языке означает «радостная весть». Так называл Свое учение Сам Господь наш Иисус Христос (Mt 24:14; Mt 26:13; Mc 1:15; Mc 13:10; Mc 14:9; Mc 16:15). Поэтому для нас «евангелие» неразрывно связано с Ним: оно есть «благая весть» о спасении, дарованном миру через воплотившегося Сына Божия.
Христос и Его апостолы проповедовали евангелие, не записывая его. К середине 1-го века эта проповедь была закреплена Церковью в стойкой устной традиции. Восточный обычай запоминать наизусть изречения, рассказы и даже большие тексты помог христианам апостольской эпохи точно сохранить незаписанное Первоевангелие. После 50-х годов, когда очевидцы земного служения Христа стали один за другим уходить из жизни, возникла потребность записать благовествование (Lc 1:1 ). Таким образом «евангелие» стало обозначать зафиксированное апостолами повествование о жизни и учении Спасителя. Оно читалось на молитвенных собраниях и при подготовке людей ко крещению.
2. Важнейшие христианские центры 1-го века (Иерусалим, Антиохия, Рим, Ефес и др.) имели свои собственные Евангелия. Из них только четыре (Мф, Мк, Лк, Ин) признаны Церковью богодухновенными, т.е. написанными под непосредственным воздействием Святого Духа. Они называются «от Матфея», «от Марка» и т.д. (греч. «ката» соответствует рус. «по Матфею», «по Марку» и т.д.), ибо жизнь и учение Христа изложены в данных книгах этими четырьмя священнописателями. Их евангелия не были сведены в одну книгу, что позволило видеть евангельскую историю с различных точек зрения. Во 2-м веке св. Ириней Лионский называет евангелистов по именам и указывает на их евангелия как на единственно канонические (Против ересей 2, 28, 2). Современник ев Иринея Татиан предпринял первую попытку создать единое евангельское повествование, составленное из различных текстов четырех евангелий, «Диатессарон», т.е. «евангелие от четырех».
3. Апостолы не ставили себе целью создать исторический труд в современном смысле этого слова. Они стремились распространять учение Иисуса Христа, помогали людям уверовать в Него, правильно понимать и исполнять Его заповеди. Свидетельства евангелистов не совпадают во всех подробностях, что доказывает их независимость друг от друга: свидетельства очевидцев всегда носят индивидуальную окраску. Святой Дух удостоверяет не точность деталей описанных в евангелии фактов, а духовный смысл, заключающийся в них.
Встречающиеся в изложении евангелистов незначительные противоречия объясняются тем, что Бог предоставил священнописателям полную свободу в передаче тех или иных конкретных фактов применительно к разным категориям слушателей, что еще более подчеркивает единство смысла и направленности всех четырех евангелий (см также Общее введение, стр 13 и 14).
1 В те дни — выражение неопределенное, но, по связи с предыдущим, можно полагать, означающее время, когда родился Иоанн Креститель.
Вышло повеление — издан был указ. По мнению , здесь речь идет собственно об издании или обнародовании указа в Иудее: в Риме он стал известным раньше (с. 341).
От Кесаря Августа, т. е. от римского императора, имя которому было Август (впоследствии имя «Август» — священнейший — стало общим прозвищем римских императоров). Первоначально Август назывался просто Октавианом.
Сделать перепись, т. е. описание лиц и предметов, на которые налагался государственный налог (подати и пошлины). При этом описании, как можно заключать из ст. 2-го, где это описание поставлено в одной линии с цензом Квириния, делалось внесение известных, подлежащих налогу, лиц в особые податные книги.
По всей земле, — точнее: по всей вселенной (πα̃σαν τὴν οἰκουμένην). Здесь разумеется вся римская империя; римские императоры носили титул: «владыки вселенной».
1-52 Особое замечание: О подлинности и достоверности разных отделов 2-й главы. Отрицательная критика старается показать, что те отделы рассматриваемой главы, в которых идет речь преимущественно о чудесных явлениях, окружавших рождение и первые дни жизни Христа на земле, не от ев. Луки произошли, а вставлены позднейшею рукою. Но все эти попытки разбиваются о ясные свидетельства церковного предания, которому давно уже были известны эти заподозреваемые отделы. Так, св. упоминает о рождестве и обрезании Христа (Разг. 67 гл.). О том же знают и св. . Ответ Господа родителям в храме приведен в древнесирском переводе Пешито и у древних отцов. Вообще, у противников подлинности 2-й главы нет сколько-нибудь веских оснований.
Более нападают на достоверность сообщаемых в этой главе известий, показывая, что в них немало вымышленного для прославления Христа. Но та простота, с какою евангелист, изображает течение событий, как обыкновенных с точки зрения разума, так и чудесных, заставляет нас видеть в нем простого повествователя о действительно бывшем. Да притом и странно предположить, чтобы все чудесное, окружающее рождение Спасителя, было измышлено Его почитателями для его прославления: откуда же появилось у самых этих лиц такое желание прославить Христа, если Он Сам не явил Себя пред ними во всем величии Своего Богочеловечества? И почему мы непременно должны считать евангелиста Луку столь легковерным, чтобы он мог поместить все эти «вымыслы» в свой труд, который, по его собственным словам, он хотел писать с соблюдением требований здравой исторической критики?
Что же касается мифической теории в ее приложении к событию Рождества Христова и имевшим при этом место чудесным явлениям, то о ней здесь можно повторить то, что сказано выше по поводу достоверности событий, упоминаемых в первой главе (см. замечание к 1-й главе).
2 Сия перепись была первая в правление Квириния Сириею, т. е. эта перепись была первая в целом ряду последовавших за нею переписей и случилась она при Квиринии, когда тот правил Сириею. Евангелист, очевидно, хочет отметить, что в год рождества Христова Иудея стояла на крайней степени унижения: она изображает из себя страну, вполне подчиненную язычникам, которые берут с нее подати.
В правление — (ἡγεμονεύοντος), т. е. в то время, когда Квириний был вообще начальником Сирии, на положении проконсула или прокуратора.
Квириния. П. Сульпиций Квириний (по-латыни — Квирин) был прокуратором Сирии от 6-го до 11-го года по Р. Х. и умер в Риме в 21-м году. Но как же с этим показанием истории примирить свидетельство ев. Луки, по которому этот Квириний правил Сирией пред самым рождеством Христа? Единственно подходящим предположением в разрешении этого трудного вопроса может быть догадка некоторых толкователей (прежде всего — , а потом , и др.), по которой Квириний был два раза правителем Сирии: в 750-753 г. от основ. Рима и в 760-766 гг. (). Основанием для этого предположения служит надпись, найденная на одном римском (тибуртинском) памятнике. В этой надписи, довольно поврежденной, упоминается о каком-то правителе, который дважды правил Сириею в царствование Августа. Имеются основания полагать, что здесь разумеется именно Квириний. В таком случае он мог производить два раза перепись: первый раз — до рождества Христа, во второй — после этого события. Таким образом, ев. Лука не противоречит истории1.
3 И пошли все записываться, т. е. все те, кто не жил в своем родном городе. Родословные записи у евреев тщательно сохранялись, как свидетельствуют об этом помещение родословий Христа в Евангелиях Матфея и Луки, а также родословие , которое этот историк сообщает в своей биографии.
4-5 Пошел — точнее: восшел (ἀνέβη). Иудея и Иерусалим мыслились как выше других Палестинских областей стоящие места, в силу их особого теократического значения.
Из Назарета — См. Мф 2:22-23. Предполагают, что Иосиф жил в Назарете временно: тут имелась для него работа. Когда же предки Марии поселились в Назарете — неизвестно.
Город Давидов, т. е. город, где родился Давид.
Из дома и рода Давидова. Племена, происшедшие от сыновей Иакова, назывались колена (φυλαί), ветви от сыновей этих патриархов — роды (или отечества πατριαί), а отдельные семейства в таких родах — домы (οἰ̃κοι). Иосиф, следовательно, был из семьи, происходящей от Давида, и принадлежал к той же самой ветви, к какой принадлежал Давид.
С Мариею. Это выражение стоит в зависимости от гл. «пошел», а не с глаголом «записаться»: записать Марию в число плательщиков налога, если только это было нужно, Иосиф мог и один.
Обрученною. Этот глагол (τη̨̃ ἐμνηστευμένη̨) ев. Лука употребляет с тем намерением, чтобы дать понять читателям, что и в браке Иосиф не был мужем Марии по существу, в действительности; она продолжала только пользоваться его попечением и только считалась его женою.
Которая была беременна. Вот настоящая причина, почему Иосиф взял с собою Марию: нельзя было ее, беременную, оставить одну на долгое время, потому что путешествие в Вифлеем могло действительно протянуться долго. Мария в Назарете осталась бы беззащитною.
6-7 Родила Сына. Из того, что Мария не пользовалась ничьими услугами при этом, а сама спеленала младенца, конечно, согласно обычаю, прежде омывши его и осоливши солью (Иез 16:4), св. отцы заключают, что разрешение для нее не сопровождалось обычными для рождающих женщин болями.
Первенца — см. Мф 1:25.
В ясли. Из этого упоминания о яслях, куда кладется корм для скота, видно, что Пресвятая Дева с Иосифом поместились в загоне для скота, при гостинице2. Помещения в этой последней оказались все заняты, в общей же комнате им остановиться было неудобно, ввиду с часу на час ожидавшегося разрешения Марии. По древнему преданию, этот загон был устроен в пещере (. Разг. с Триф. 78. . Против Цельса I, 51), которая находилась не в самом городе, а близ него. Над этою, указываемою преданием, пещерою царица Елена устроила храм в честь Богородицы Марии.
8 В той стране. Как видно из некоторых мест Талмуда, Мессия, по верованию иудеев, должен был появиться в «башне стада», которая находилась близ города Вифлеема, по дороге к Иерусалиму. Стада, которые паслись здесь, назначались для храмовых жертв, а, следовательно, пастухи, которые стерегли их, не были обыкновенными пастухами. Эти стада паслись снаружи круглый год, потому что о них говорится, что они бывали на полях даже за тридцать дней до Пасхи, т. е. в феврале, когда количество дождя в Палестине бывает весьма значительно. Понятно, что эти пастухи, как стоявшие в некотором отношении к храму, знакомы были с идеею Мессии и ожидали Его не менее пламенно, чем другие иудеи. Быть может, в том обстоятельстве, что ангел возвещает о рождении Мессии прежде всего этим пастухам, сказывается особое дело Промысла: пастухам дается знать, что отныне наступает время, когда им уже не нужно будет гонять в храм животных для заклания, что теперь грехи всего человечества берег на Себя родившийся Мессия, Который принесет однажды навсегда удовлетворяющую Божественному Правосудию жертву...
Содержат ночную стражу, т. е. на них выпала обязанность ночью сторожить стада. Отсюда можно заключать, что Христос родился ночью. Месяц и день рождения на основании Евангелий определить невозможно. Предание же устанавливает для этого или 6-е января или 25-е декабря. Наша Церковь усвоила последнюю дату.
9 Слава Господня — это что-то вроде светлого облака, в каком является Бог (ср. Деян 7:2).
Убоялись страхом, т. е. очень испугались.
10 Не бойтесь — см. ст. 13 и 14.
Всем людям, т. е. всему израильскому народу (παντὶ τω̨̃ λαω̨̃).
11 Спаситель — см. Мф 1:21; Лк 1:68 и 71.
12 Знак — не знамение чудесное, которое может служить для укрепления веры пастухов в ангельское благовестие, — пастухи не усомнились в словах ангела, — а просто примета, по которой они могут узнать новорожденного Мессию: в Вифлееме в то время могли быть и другие новорожденные младенцы. Но в яслях едва ли можно было найти другое какое дитя... Младенца — именно только что родившегося (βρέφος).
13 Многочисленное воинство небесное — буквально: «множество, масса (πλη̃θος) небесного войска», т. е. ангелов, которые и в Ветхом Завете являются окружающими престол Божий (3 Цар 22:19; 2 Цар 18:18; Пс 102:21; Дан 7:10). Слава в вышних — теперь, в настоящий момент, подраз. гл. «есть», а не: «будет». За дарование миру Мессии Бог прославляется теперь на небе ангелами: ангелы только что сошли с неба и объясняют пастухам, как там (в вышних) встречена весть о рождении Спасителя (ср. Мф 21:9).
14 И на земле мир. Под миром они разумеют не только спокойствие, которое представляется уже водворившимся на земле с рождением Христа, но все спасение, носителем которого является Новорожденный (ср. 1:79).
В человеках благоволение. Одни кодексы читают так, как наш славянский и русский тексты — ἐν ἀνθρώποις εὐδοκία, другие ἐν ἀνθρώποις εὐδοκίας. И то и другое чтение имеет свои основания. Лучше признать правильным наше чтение, потому что в таком случав получается три отдельных положения, совершенно равных по размеру (новое «трисвятое», по выражению , с. 240).
15-16 С полною верою в слова ангела, пастухи отправились к Вифлеему и нашли все согласным с тем, что им было возвещено о рожденном Младенце. Они, вероятно, прежде всего направились к гостинице, у которой, по обычаю, горел фонарь. В другие дома ночью они и не смели, конечно, обращаться с вопросом о новорожденном Мессии…
17-19 Рассказу пастухов о явлении ангела дивились не только Иосиф с Марией, но и все пребывавшие в то время в Вифлееме, которым — может быть, на другой день — пастухи также рассказали о случившемся с ними.
19 Слагая в сердце своем — точнее: «сравнивая, сопоставляя (συμβάλλουσα)» с бывшим ей самой откровением от ангела... В этих словах евангелист сам дает указание, чьими рассказами он руководился при описании первых дней жизни Спасителя; это, конечно, прежде всего были воспоминания Марии.
20 Пастухи возвратились потом к своим стадам, по дороге передавая разным лицам о случившемся с ними. Рассказали они, несомненно, об этом и в Иерусалиме, когда погнали туда животных для принесения их в жертву, и многие с восторгом приняли эту весть: по крайней мере, очень вероятно, что Симеон и Анна, встретившие Господа при принесении Его в храм, уже были подготовлены к этому явлению новорожденного Мессии рассказами пастухов.
Личность писателя Евангелия. Евангелист Лука, по сказаниям, сохранившимся у некоторых древних церковных писателей (Евсевия Кесарийского, Иеронима, Феофилакта, Евфимия Зигабена и др.), родился в Антиохии. Имя его, по всей вероятности, представляет собою сокращение римского имени Люцилий. Был ли он по происхождению иудей, или же язычник? На этот вопрос отвечает то место из послания в Колоссянам, где ап. Павел отличает Луку от обрезанных (Lc 4:11-14) и, следовательно, свидетельствует о том, что Лука был родом язычник. Можно с уверенностью предположить, что, прежде чем вступить в Церковь Христову, Лука был иудейским прозелитом, так как он очень хорошо знаком с иудейскими обычаями. По своей гражданской профессии Лука был врач (Col 4:14), а предание церковное, хотя и довольно позднее, говорит, что он занимался и живописью (Никифор Каллист. Церк. истор. II, 43). Когда и как он обратился ко Христу — неизвестно. Предание о том, что он принадлежал к числу 70-ти апостолов Христовых (Епифаний. Панарий, haer. LI, 12 и др.), не может быть признано заслуживающим доверия ввиду ясного заявления самого Луки, который не включает себя в число свидетелей жизни Христа (Lc 1:1 и сл.). Он выступает в первый раз спутником и помощником ап. Павла во время второго миссионерского путешествия Павла. Это имело место в Троаде, где, может быть, до этого и жил Лука (Ac 16:10 и сл.). Затем он был с Павлом в Македонии (Ac 16:11 и сл.) и, во время третьего путешествия, в Троаде, Милете и др. местах (Ac 24:23; Col 4:14; Phm 1:24). Он сопровождал Павла и в Рим (Ac 27:1-28; ср. 2Tm 4:11). Затем сведения о нем прекращаются в писаниях Нового Завета и только сравнительно позднее предание (Григорий Богослов) сообщает о его мученической кончине; его мощи, по свидетельству Иеронима (de vir. ill. VII), при имп. Констанции перенесены были из Ахаии в Константинополь.
Происхождение Евангелия от Луки. По сообщению самого евангелиста (Lc 1:1-4), Евангелие свое он составил на основании предания очевидцев и изучения письменных опытов изложения этого предания, стремясь дать сравнительно подробное и правильное упорядоченное изложение событий евангельской истории. И те труды, какими пользовался ев. Лука, составлены были на основании апостольского предания, — но тем не менее, они казались ев. Луке недостаточными для той цели, какую имел он при составлении своего Евангелия. Одним из таких источников, может быть даже главным источником, послужило для Ев. Луки Евангелие Марка. Говорят даже, что огромная часть Евангелия Луки находится в литературной зависимости от Ев. Марка (это именно доказывал Вейс в своем труде о Ев. Марка посредством сличения текстов этих обоих Евангелий).
Некоторые критики пытались еще поставить Евангелие Луки в зависимость от Евангелия Матфея, но эти попытки оказались крайне неудачными и в настоящее время уже почти не повторяются. Если о чем и можно сказать с уверенностью, так это о том, что в некоторых местах Ев. Лука пользуется таким источником, который сходится с Евангелием Матфея. Это нужно сказать преимущественно об истории детства Иисуса Христа. Характер изложения этой истории, самая речь Евангелия в этом отделе, очень напоминающая собою произведения иудейской письменности, заставляют предположить, что Лука здесь пользовался иудейским источником, который стоял довольно близко к истории детства Иисуса Христа, излагаемой в Евангелии Матфея.
Наконец, еще в древнее время высказано было предположение, что ев. Лука, как спутник ап. Павла, изложил «Евангелие» именно этого апостола (Ириней. Против ерес. III, 1; у Евсевия Кесарийского, V, 8). Хотя это предположение очень вероятно и сходится с характером Евангелия Луки, который, по-видимому, намеренно выбирал такие повествования, какие могли доказывать общую и основную мысль Евангелия Павла о спасении язычников, тем не менее собственное заявление евангелиста (1:1 и сл.) на этот источник не указывает.
Повод и цель, место и время написания Евангелия. Евангелие от Луки (и книга Деяний) было написано для некоего Феофила, чтобы дать ему возможность убедиться в том, что преподанное ему христианское учение покоится на твердых основах. Много предположений детали о происхождении, профессии и месте жительства этого Феофила, но все эти предположения не имеют для себя достаточных оснований. Можно только сказать, что Феофил был человек знатный, так как Лука называет его «достопочтенным» ( κράτ ιστε 1:3), а из характера Евангелия, близко стоящего в характеру учения ап. Павла, естественно выводит заключение, что Феофил был обращен в христианство апостолом Павлом и, вероятно, ранее был язычником. Можно принять также свидетельство « Встреч» (сочинение, приписываемое Клименту Римскому, X, 71), что Феофил был житель Антиохии. Наконец, из того обстоятельства, что в книге Деяний, написанной для того же Феофила, Лука не делает разъяснения упоминаемых в истории путешествия ап. Павла в Рим местностей (Ac 28:12.13.15), можно заключать, что Феофил был хорошо знаком с названными местностями и, вероятно, неоднократно сам ездил в Рим. Но нет сомнения, что Евангелие свое ев. Лука писал не для одного Феофила, а для всех христиан, которым было важно ознакомиться с историей жизни Христа в таком систематическом и проверенном виде, какой эта история имеется в Евангелии Луки.
Что Евангелие от Луки во всяком случае написано для христианина или, правильнее, для христиан из язычников, это ясно видно из того, что евангелист нигде не выставляет Иисуса Христа как по преимуществу ожидавшегося евреями Мессию и не стремится к тому, чтобы указывать в деятельности и учении Христа исполнение мессианских пророчеств. Вместо этого мы находим в третьем Евангелии многократные указания на то, что Христос есть Искупитель всего человеческого рода и что Евангелие предназначено для всех народов. Такая мысль высказана уже праведным старцем Симеоном (Lc 2:31 и сл.), а затем проходит в родословии Христа, которое у ев. Луки доведено до Адама, родоначальника всего человечества и которое, следовательно, показывает, что Христос принадлежит не одному иудейскому народу, а всему человечеству. Затем, начиная изображать галилейскую деятельность Христа, ев. Лука ставит на первом плане отвержение Христа Его согражданами — жителями Назарета, в чем Господь указал черту, характеризующую отношение евреев к пророкам вообще — отношение, в силу которого пророки уходили к язычникам из еврейской земли или же оказывали свое расположение язычникам (Илия и Елисей Lc 4:25-27). В Нагорной беседе ев. Лука не приводит изречений Христа о Его отношении к закону (к Lc 1:20-49) и фарисейской праведности, а в наставлении апостолам опускает запрещение апостолам проповедовать язычникам и самарянам (Lc 9:1-6). Наоборот, он один только рассказывает о благодарном самарянине, о милосердном самарянине, о неодобрении Христом неумеренного раздражения учеников против не принявших Христа самарян. Сюда же нужно отнести разные притчи и изречения Христа, в которых есть большое сходство с тем учением о праведности от веры, какое ап. Павел провозвещал в своих посланиях, написанных к церквам, составившимся преимущественно из язычников.
Влияние ап. Павла и желание разъяснить всеобщность спасения, принесенного Христом, несомненно, оказали большое влияние на выбор материала для составления Евангелия от Луки. Однако нет ни малейшего основания предполагать, чтобы писатель проводил в своем труде чисто субъективные воззрения и отступал от исторической правды. Напротив, мы видим, что он дает место в своем Евангелии и таким повествованиям, которые сложились, несомненно, в иудейско-христианском кругу (история детства Христа). Напрасно поэтому приписывают ему желание приспособить иудейские представления о Мессии к воззрениям ап. Павла (Целлер) или еще желание возвысить Павла пред двенадцатью апостолами и Павлове учение пред иудео-христианством (Баур, Гильгенфельд). Такому предположению противоречит содержание Евангелия, в котором есть немало отделов, идущих вразрез с таким предполагаемым желанием Луки (это, во-первых, история рождества Христа и детства Его, а затем такие части: Lc 4:16-30; Lc 5:39; Lc 10:22; Lc 12:6 и сл.; Lc 13:1-5; Lc 16:17; Lc 19:18-46 и др. (Чтобы примирить свое предположение с существованием в Евангелии от Луки таких отделов, Бауру пришлось прибегнуть к новому предположению, что в своем настоящем виде Евангелие от Луки есть дело рук какого-нибудь позже жившего лица (редактора). Гольстен, видящий в Евангелии от Луки соединение Евангелий Матфея и Марка, полагает, что Лука имел целью объединить иудео-христианское и Павлово воззрения, выделив из них иудаистическое и крайне-Павлово. Такой же взгляд на Евангелие от Луки, как на труд, преследующий чисто примирительные цели двух боровшихся в первенствующей Церкви направлений, продолжает существовать и в новейшей критике апостольских писаний. Иог. Вейс в своем предисловии к толкованию на Ев. Луки (2-ое изд. 1907 г.) приходить к такому выводу, что это Евангелие никак нельзя признать преследующим задачу возвышения павлинизма. Лука проявляет свою полную «беспартийность», и если у него есть частые совпадения в мыслях и выражениях с посланиями апостола Павла, то это объясняется только тем, что к тому времени, когда Лука писал свое Евангелие, эти послания были уже широко распространены во всех церквах. Любовь же Христа к грешникам, на проявлениях которой так часто останавливается ев. Лука, не есть что-либо особенно характеризующее Павлове представление о Христе: напротив, все христианское предание представляло Христа именно таким любящим грешников...
Время написания Евангелия от Луки у некоторых древних писателей относилось к очень раннему периоду в истории христианства — еще ко времени деятельности ап. Павла, а новейшие толкователи в большинстве случаев утверждают, что Евангелие Луки было написано незадолго до разрушения Иерусалима: в то время, когда кончилось двухлетнее пребывание ап. Павла в римском заключении. Есть, впрочем, мнение, поддерживаемое довольно авторитетными учеными (напр., Б. Вейсом), что Евангелие от Луки написано уже после 70-го года, т. е. по разрушении Иерусалима. Это мнение хочет найти для себя основу, главным образом, в 21-й гл. Евангелия от Луки (ст. 24 и сл.), где разрушение Иерусалима предполагается будто бы как факт уже совершившийся. С этим, будто, согласно и представление, какое Лука имеет о положении христианской Церкви, как находящейся в весьма угнетенном состоянии (ср. Lc 6:20 и сл.). Впрочем, по убеждению того же Вейса, нельзя происхождение Евангелия относить и далее 70-х годов (как делают, наприм., Баур и Целлер, полагающее происхождение Евангелия Луки в 110-130 гг. или как Гильгенфельд, Кейм, Фолькмар — в 100-м г.). Относительно этого мнения Вейса можно сказать, что оно не заключает в себе ничего невероятного и даже, пожалуй, может найти для себя основание в свидетельстве св. Иринея, который говорит, что Евангелие от Луки написано по смерти апостолов Петра и Павла (Против ересей III, 1).
Где написано Евангелие от Луки — об этом ничего определенного неизвестно из предания. По одним, местом написания была Ахаия, по другим Александрия или же Кесария. Некоторые указывают на Коринф, иные — на Рим как на место написания Евангелия; но все это — одни предположения.
О подлинности и целости Евангелия от Луки. Писатель Евангелия не называет себя по имени, но древнее предание Церкви единодушно называет писателем третьего Евангелия ап. Луку (Ириней. Против ерес. III, 1, 1; Ориген у Евсевия, Церк. ист. VI, 25 и др. См. также канон Муратория). В самом Евангелии нет ничего такого, что препятствовало бы принять это свидетельство предания. Если указывают противники подлинности на то, что из него не приводят вовсе мест мужи апостольские, то это обстоятельство можно объяснить тем, что при мужах апостольских было принято руководиться больше устным преданием о жизни Христа, чем записями о Нем; кроме того Евангелие от Луки, как имевшее, судя по написанию, частное назначение прежде всего, могло именно так и рассматриваться мужами апостольскими как частный документ. Только впоследствии он приобрел уже значение общеобязательного руководства для изучения евангельской истории.
Новейшая критика все же не соглашается со свидетельством предания и не признает Луку писателем Евангелия. Основанием к сомнению в подлинности Евангелия от Луки служит для критиков (напр., для Иог. Вейса) то обстоятельство, что автором Евангелия необходимо признать того, кто составил и книгу Деяний Апостольских: об этом говорит не только надписание кн. Деяний (Ac 1:1), но и стиль обеих книг. Между тем критика утверждает, что книгу Деяний написал не сам Лука или вообще не спутник ап. Павла, а лицо, жившее значительно позднее, которое только во второй части книги пользуется записями, какие остались от спутника ап. Павла (см., напр., Lc 16:10: мы...). Очевидно, это предположение, высказанное Вейсом, стоит и падает с вопросом о подлинности книги Деяний Апостольских и потому здесь не может быть обсуждаемо.
Что касается целости Евангелия от Луки, то критики давно уже высказывали мысль, что не все Евангелие Луки произошло от этого писателя, но что в нем есть отделы, вставленные в него позднейшею рукою. Старались поэтому выделить так называемого «перво-Луку» (Шольтен). Но большинство новых толкователей защищают то положение, что Евангелие от Луки все, в цельном своем виде, представляет собою произведение Луки. Те возражения, какие, напр., высказывает в своем комментарии на Ев. Луки Иог. Вейс, едва ли могут в человеке здравомыслящем поколебать уверенность в том, что Евангелие от Луки во всех своих отделах представляет собою вполне цельное произведение одного автора. (Некоторые из этих возражений будут разобраны в толковании на Евангелие Луки.)
Содержание Евангелия. В отношении к выбору и распорядку евангельских событий ев. Лука, подобно Матфею и Марку, разделяет эти события на две группы, одна из коих обнимает галилейскую деятельность Христа, а другая — Его деятельность в Иерусалиме. При этом Лука некоторые содержащиеся в первых двух Евангелиях рассказы очень сокращает, приводя зато немало таких рассказов, каких вовсе не имеется в тех Евангелиях. Наконец, и те рассказы, какие в его Евангелии представляют собою воспроизведение того, что имеется в первых двух Евангелиях, он группирует и видоизменяет по-своему.
Как и ев. Матфей, Лука начинает свое Евангелие с самых первых моментов новозаветного откровения. В первых трех главах он изображает: а) предвозвещение о рождении Иоанна Крестителя и Господа Иисуса Христа, а также о рождении и обрезании Иоанна Крестителя и сопровождавшие их обстоятельства (гл. 1-я), б) историю рождения, обрезания и принесения Христа в храм, а затем и выступление Христа в храме, когда Он был 12-тилетним отроком (гл. 11-я), в) выступление Иоанна Крестителя в качестве Предтечи Мессии, сошествие на Христа Духа Божия во время крещения Его, возраст Христа, в каком Он был в то время, и Его родословие (гл. 3-я).
Изображение мессианской деятельности Христа разделяется в Евангелии от Луки довольно ясно также на три части. Первая часть обнимает деятельность Христа в Галилее (Lc 4:1-9:50), вторая содержит в себе речи и чудеса Христа во время Его продолжительного путешествия в Иерусалим (Lc 9:51-19:27) и третья содержит историю завершения мессианского служения Христа в Иерусалиме (Lc 19:28-24:53).
В первой части, где евангелист Лука видимо следует ев. Марку и в выборе, и в последовательности событий, сделано несколько выпущений из повествования Марка. Опущены именно: Mc 3:20-30, — злостные суждения фарисеев об изгнании Христом демонов, Mc 6:17-29 — известие о взятии в темницу и умерщвлении Крестителя и затем все, что приведено у Марка (а также у Матфея) из истории деятельности Христа в северной Галилее и Перее (Mc 6:44-8:27 и сл.). К чуду насыщения народа (Lc 9:10-17) непосредственно присоединен рассказ об исповедании Петра и первое предречение Господа о Своих страданиях (Lc 9:18 и сл.). С другой стороны, ев. Лука вместо отдела о признании Симона и Андрея и сынов Зеведея к последованию за Христом (Mc 6:16-20; ср. Mt 4:18-22) сообщает повествование о чудесном лове рыб, вследствие которого Петр и его товарищи оставили свое занятие, чтобы постоянно следовать за Христом (Lc 5:1-11), а вместо рассказа о непринятии Христа в Назарете (Mc 6:1-6; ср. Mt 13:54-58) он помещает рассказ такого же содержания при описании первого посещения Христом как Мессиею Его отеческого города (Lc 4:16-30). Далее после призвания 12-ти апостолов Лука помещает в своем Евангелии следующие, не имеющиеся в Евангелии Марка, отделы: Нагорную проповедь (Lc 6:20-49, но в более кратком виде, чем она изложена в Ев. Матфея), вопрос Крестителя Господу о Его мессианстве (Lc 7:18-35), и вставленный между двумя этими частями рассказ о воскрешении наинского юноши (Lc 7:11-17), затем историю помазания Христа на обеде в доме фарисея Симона (Lc 7:36-50) и имена служивших Христу своим имением галилейских женщин (Lc 8:1-3).
Такая близость Евангелия Луки к Евангелию Марка объясняется, несомненно, тем, что тот и другой евангелист писали свои Евангелия для христиан из язычников. У обоих евангелистов также проявляется стремление изображать евангельские события не в их точной хронологической последовательности, но дать возможно полное и ясное представление о Христе как основателе Мессианского царства. Отступления же Луки от Марка можно объяснить его желанием дать больше места тем рассказам, какие Лука заимствует из предания, а также стремлением сгруппировать и сообщенные Луке очевидцами факты, чтобы его Евангелие представляло не только образ Христа, Его жизнь и дела, но также и Его учение о Царстве Божием, выраженное в Его речах и разговорах как с Его учениками, так и с Его противниками.
Чтобы осуществить планомерно такое свое намерение ев. Лука помещает между обеими, по преимуществу историческими, частями своего Евангелия — первою и третьей — часть среднюю (Lc 9:51-19:27), в которой преобладают разговоры и речи, и в этой части приводит такие речи и события, которые по другим Евангелиям имели место в другое время. Некоторые толкователи (напр., Мейер, Годэ) видят в этом отделе точное хронологическое изложение событий, основываясь на словах самого ев. Луки, который обещал излагать «все по порядку» ( καθ ’ ε ̔ ξη ̃ ς — 1:3). Но такое предположение едва ли основательно. Хотя ев. Лука и говорит, что он хочет писать «по порядку», но это вовсе не значит, что он хочет в своем Евангелии дать только хронику жизни Христа. Напротив, целью своею он поставил дать Феофилу, через точное изложение евангельской истории, полную уверенность в истинности тех учений, в каких он был наставлен. Общий последовательный порядок событий ев. Лука и сохранил: у него евангельская история начинается с рождения Христа и даже с рождения Его Предтечи, затем идет изображение общественного служения Христа, причем указываются моменты раскрытия учения Христа о Себе как о Мессии, и наконец, вся история заканчивается изложением событий последних дней пребывания Христа на земле. Перечислять же в последовательном порядке все, что совершено было Христом от крещения до вознесения, и не было надобности — достаточно было для цели, какую имел Лука, передать события евангельской истории в известной группировке. Об этом намерении ев. Луки говорит и то обстоятельство, что большинство отделов второй части связаны между собою не точными хронологическими указаниями, а простыми переходными формулами: и было (Lc 11:1; Lc 14:1), было же (Lc 10:38; Lc 11:27), и вот (Lc 10:25), сказал же (Lc 12:54) и др. или простыми связками: а, же ( δε ̀ — Lc 11:29; Lc 12:10). Эти переходы сделаны, очевидно, не для того, чтобы определить время событий, а только их обстановку. Нельзя также не указать на то, что евангелист описывает здесь события, происходившие то в Самарии (Lc 9:52), то в Вифании, не вдали от Иерусалима (Lc 10:38), то опять где-то вдали от Иерусалима (Lc 13:31), в Галилее, — словом, это события разного времени, а не только случившиеся во время последнего путешествия Христа в Иерусалим на Пасху страданий1 .
Наконец, и в третьем отделе (Lc 19:28-24:53) ев. Лука иногда отступает от хронологического порядка событий в интересах своей группировки фактов (напр., отречение Петра он ставит ранее суда над Христом у первосвященника). Здесь опять ев. Лука держится Евангелия Марка как источника своих повествований, пополняя его рассказ сведениями, почерпаемыми из другого, нам неизвестного, источника2 .
План Евангелия. Соответственно намеченной им цели — дать основу для веры в то учение, какое уже было преподано Феофилу, ев. Лука и распланировал все содержание своего Евангелия так, что оно, действительно, приводит читателя к убеждению в том, что Господь Иисус Христос совершил спасение всего человечества, что Он осуществил все обетования Ветхого Завета о Мессии как Спасителе не одного иудейского народа, а всех народов. Естественно, что для достижения поставленной им цели евангелисту Луке не было надобности придавать своему Евангелию вид хроники евангельских событий, а скорее нужно группировать все события так, чтобы повествование его производило желаемое для него впечатление на читателя.
План евангелиста сказывается уже во введении к истории мессианского служения Христа (главы 1-3). В повествовании о зачатии и рождении Христа упомянуто, что ангел благовестил Пресвятой Деве рождение Сына, которого она зачнет силою Св. Духа и который потому будет Сыном Божиим, а по плоти — сыном Давидовым, который навеки займет престол отца своего, Давида. Рождение Христа, как рождение обетованного Искупителя, возвещается через ангела пастухам. При принесении Христа-младенца во храм о Его высоком достоинстве свидетельствует богодухновенный старец Симеон и пророчица Анна. Сам Иисус, еще 12-ти летний отрок, уже объявляет, что Он должен быть в храме как в доме Своего Отца. При крещении Христа в Иордане Он получает небесное свидетельство в том, что Он есть возлюбленный Сын Божий, получивший всю полноту даров Св. Духа для Своего мессианского служения. Наконец, приводимое в 3-й главе Его родословие, восходящее до Адама и Бога, свидетельствует о том, что Он есть родоначальник нового, рождаемого от Бога через Духа Святого, человечества.
Затем в первой части Евангелия дается изображение мессианского служения Христа, которое совершается в силе пребывающего во Христе Св. Духа (4:1) Силою Св. Духа Христос одерживает победу над диаволом в пустыне (Lc 4:1-13), а потом выступает в этой «силе Духа» в Галилее, причем в Назарете, Своем отечественном городе, объявляет Себя Помазанником и Искупителем, о Котором предсказывали пророки Ветхого Завета. Не встретив здесь веры в Себя, Он напоминает неверующим Своим согражданам, что Бог еще в Ветхом Завете приготовлял принятие пророкам у язычников (Lc 4:14-30).
После этого, имевшего предуказательное значение для будущего отношения ко Христу со стороны иудеев, события следует ряд дел, совершенных Христом в Капернауме и его окрестностях: исцеление бесноватого силою слова Христова в синагоге, исцеление тещи Симона и других больных и бесноватых, которые были приводимы и приносимы ко Христу (Lc 4:31-44), чудесный лов рыбы, исцеление прокаженного. Все это изображается как события, повлекшие за собою распространение молвы о Христе и прибытие ко Христу целых масс народа, пришедшего слушать учение Христа и приносившего с собою своих больных в надежде, что Христос исцелит их (Lc 5:1-16).
Затем следует группа происшествий, которые вызвали оппозицию Христу со стороны фарисеев и книжников: прощение грехов исцеленного расслабленного (Lc 5:17-26), объявление на обеде у мытаря, что Христос пришел спасти не праведников, а грешников (Lc 5:27-32), оправдание учеников Христовых в несоблюдении постов, на том основанное, что с ними пребывает Жених-Мессия (Lc 5:33-39), и в нарушении субботы, на том основанное, что Христос есть господин субботы, и притом подтвержденное чудом, которое Христос в субботу же совершил над сухоруким (Lc 6:1-11). Но между тем, как эти дела и заявления Христа раздражали его противников до того, что они стали уже думать о том, как бы взять Его, Он избрал из числа Своих учеников 12 в апостолы (Lc 6:12-16), возвестил с горы в слух всего следовавшего за Ним народа основные положения, на каких должно созидаться основываемое Им Царство Божие (Lc 6:17-49), и, по сошествии с горы, не только исполнил просьбу язычника сотника об исцелении его слуги, потому что сотник показал такую веру во Христа, какой Христос не находил и в Израиле (Lc 7:1-10), но и воскресил сына вдовы наинской, после чего всем сопровождавшим погребальную процессию народом был прославлен как посланный Богом к избранному народу пророк (Lc 7:11-17).
Посольство от Иоанна Крестителя ко Христу с вопросом, Он ли Мессия, побудило Христа указать на Свои дела как на свидетельство о Его Мессианском достоинстве и вместе укорить народ в недоверии к Иоанну Крестителю и к Нему, Христу. При этом Христос делает различение между теми слушателями, которые жаждут от Него услышать указание пути к спасению, и между теми, которых — огромная масса и которые не веруют в Него (Lc 7:18-35). Последующие отделы, согласно с этим намерением евангелиста показать различие между слушавшими Христа иудеями, сообщают ряд таких фактов, которые иллюстрируют такое разделение в народе и вместе отношение Христа к народу, к разным его частям, сообразное с отношением их к Христу, а именно: помазание Христа покаявшеюся грешницей и поведение фарисея (Lc 7:36-50), упоминание о служивших Христу своим имением галилейских женщинах (Lc 8:1-3), притча о различных качествах поля, на котором производится посев с указанием на ожесточение народа (Lc 8:4-18), отношение Христа к Своим родным (Lc 8:19-21), переправа в страну Гадаринскую, при которой обнаружилось маловерие учеников, и исцеление бесноватого, причем отмечен контраст между тупым равнодушием, какое проявили гадаринцы к чуду, совершенному Христом, и благодарностью исцеленного (Lc 8:22-39), исцеление кровоточивой женщины и воскресение дочери Иаира, потому что и женщина и Иаир показали веру свою во Христа (Lc 8:40-56). Далее следуют события, рассказываемые в 9-й главе, которые имели своею целью укрепить учеников Христовых в вере: снабжение учеников силою изгонять и исцелять больных, вместе с наставлениями о том, как они должны действовать во время своего проповеднического путешествия (Lc 9:1-6), причем указывается, как понял тетрарх Ирод деятельность Иисуса (Lc 9:7-9), насыщение пяти тысяч, чем Христос показал возвратившимся из путешествия апостолам Свою силу оказывать помощь при всякой нужде (Lc 9:10-17), вопрос Христа, за кого считает Его народ и за кого ученики, причем приводится исповедание Петра от лица всех апостолов: «Ты — Христос Божий», а затем предречение Христом Своего отвержения представителями народа и Своей смерти и воскресения, а также увещание, обращенное к ученикам, чтобы они подражали Ему в самопожертвовании, за что Он вознаградит их при Своем втором славном пришествии (Lc 9:18-27), преображение Христа, которое давало ученикам Его проникать взором своим в Его будущее прославление (Lc 9:28-36), исцеление бесноватого лунатика-отрока, — которого не могли исцелить ученики Христовы, по слабости своей веры, — имевшее своим последствием восторженное прославление народом Бога. При этом, однако, Христос еще раз указал ученикам Своим на ожидающую Его судьбу, а они оказались непонятливыми и в отношении к такому ясному заявлению, сделанному Христом (Lc 9:37-45).
Эта неспособность учеников, невзирая на их исповедание Мессианства Христова, понять Его пророчество о Своей смерти и воскресении, имела свое основание в том, что они еще пребывали в тех представлениях о Царстве Мессии, какие сложились среди иудейских книжников, понимавших мессианское Царство как царство земное, политическое, и вместе с тем свидетельствовала о том, как слабо еще было их познание о природе Царства Божия и его духовных благах. Поэтому, по Ев. Луки, Христос остальное время до Своего торжественного входа в Иерусалим посвятил научению Своих учеников именно этим важнейшим истинам о природе Царства Божия, о его виде и распространении (вторая часть), — о том, что потребно для достижения вечной жизни, и предупреждениям — не увлекаться учением фарисеев и взглядами Его врагов, которых Он со временем придет судить, как Царь этого Царства Божия (Lc 9:51-19:27).
Наконец в третьей части евангелист показывает, как Христос Своими страданиями, смертью и воскресением доказал, что Он есть действительно обетованный Спаситель и помазанный Духом Святым Царь Царства Божия. Изображая торжественный вход Господа в Иерусалим, евангелист Лука говорит не только о восхищении народа — о чем сообщают и другие евангелисты, но и о том, что Христос возвестил о Своем суде над непокорным Ему городом (Lc 19:28-44) и затем, согласно с Марком и Матфеем, о том, как Он во храме посрамил Своих врагов (Lc 20:1-47), а потом, указав на превосходство подаяния на храм бедной вдовы пред взносами богачей, Он предвозвестил пред своими учениками судьбу Иерусалима и Его последователей (Lc 21:1-36).
В описании страданий и смерти Христа (гл. 22 и 23) выставляется на вид, что к преданию Христа Иуду побудил сатана (Lc 22:3), а потом выдвигается уверенность Христа в том, что Он будет вкушать вечерю с Своими учениками в Царстве Божием и что Пасха Ветхозаветная отныне должна замениться установляемою Им Евхаристиею (Lc 22:15-23). Упоминает евангелист и о том, что Христос на тайной вечери призывая учеников к служению, а не к господствованию, тем не менее обещал им господство в Его Царстве (Lc 22:24-30). Затем следует рассказ о трех моментах последних часов Христа: обещание Христа молиться за Петра, — данное ввиду его скорого падения (Lc 22:31-34), призыв учеников в борьбе с искушениями (Lc 22:35-38), и моление Христа в Гефсимании, при котором Его укреплял ангел с неба (Lc 22:39-46). Затем евангелист говорит о взятии Христа и исцелении Христом раненного Петром раба (51) и о об обличении Им первосвященников, пришедших с воинами (53). Все эти частности ясно показывают, что Христос шел на страдания и смерть добровольно, в сознании необходимости их для того, чтобы могло совершиться спасение человечества.
В изображении самых страданий Христа отречение Петра выставляется у евангелиста Луки как свидетельство того, что и во время Своих Собственных страданий Христос жалел Своего слабого ученика (Lc 22:54-62). Затем следует описание великих страданий Христа в следующих трех чертах: 1) отрицание высокого достоинства Христа отчасти воинами, насмехавшимися над Христом на дворе первосвященника (Lc 22:63-65), а главным образом членами Синедриона (Lc 22:66-71), 2) признание Христа мечтателем на суде у Пилата и Ирода (Lc 23:1-12) и 3) предпочтение народом Христу Вараввы разбойника и присуждение Христа к смертной казни посредством распятия (Lc 23:13-25).
После изображения глубины страдания Христова евангелист отмечает такие черты из обстоятельств этого страдания, которые ясно свидетельствовали о том, что Христос и в страданиях Своих оставался все же Царем Царства Божия. Евангелист сообщает, что Осужденный 1) как судия обращался к плакавшим о Нем женщинам (Lc 23:26-31) и просил Отца за своих врагов, совершавших преступление против Него без сознания (Lc 23:32-34), 2) давал место в раю покаявшемуся разбойнику, как имеющий на то право (Lc 23:35-43), 3) сознавал, что, умирая, Он предает Сам дух Свой Отцу (Lc 23:44-46), 4) был признан праведником со стороны сотника и возбудил Своею смертью раскаяние в народе (Lc 23:47-48) и 5) почтен был особо торжественным погребением (Lc 23:49-56). Наконец, в истории воскресения Христова евангелист выставляет на вид такие события, которые ясно доказали величие Христа и послужили к разъяснению совершенного Им дела спасения. Это именно: свидетельство ангелов о том, что Христос препобедил смерть, согласно Его предречениям об этом (Lc 24:1-12), затем явление самого Христа Еммаусским путникам, которым Христос показал из Писания необходимость Его страданий для того, чтобы Ему войти в славу Его (Lc 24:13-35), явление Христа всем апостолам, которым Он также разъяснил пророчества, говорившие о Нем, и поручил во имя Его проповедовать весть о прощении грехов всем народам земли, обещав при этом апостолам ниспослать силу Св. Духа (Lc 24:36-49). Наконец, изобразив кратко вознесение Христа на небо (Lc 24:50-53), ев. Лука этим закончил свое Евангелие, которое действительно явилось утверждением всего, преподанного Феофилу и другим христианам из язычников, христианского учения: Христос изображен здесь действительно как обетованный Мессия, как Сын Божий и Царь Царства Божия.
Источники и пособия при изучения Евангелия от Луки. Из святоотеческих толкований на Евангелие от Луки наиболее обстоятельными являются сочинения блаж. Феофилакта и Евфимия Зигабена. Из наших русских комментаторов на первом месте нужно поставить епископа Михаила (Толковое Евангелие), затем составившего учебное руководство к чтению Четвероевангелия Д. П. Боголепова, — Б. И. Гладкова, написавшего « Толковое Евангелие», и проф. Каз. дух. Академии М. Богословского, составившего книги: 1) Детство Господа нашего Иисуса Христа и Его предтечи, по Евангелиям св. апостолов Матфея и Луки. Казань, 1893; и 2) Общественное служение Господа нашего Иисуса Христа по сказаниям святых евангелистов. Вып. первый. Казань, 1908.
Из сочинений о Евангелии от Луки у нас имеется только диссертация прот. Полотебнова: Святое Евангелие от Луки. Православно критико-экзегетическое исследование против Ф. Х. Баура. Москва, 1873.
Из иностранных комментариев у нас упоминаются толкования: Кейля К. Фр. 1879 г. (на нем. яз.), Мейера в редакции Б. Вейса 1885 г. (на нем. яз.), Иог. Вейса «Писания Н. Зав.» 2-е изд. 1907 (на нем. яз.); Тренч. Толкование притчей Господа нашего Иисуса Христа. 1888 г. (на русск. яз.) и Чудеса Господа нашего Иисуса Христа (1883-го г. на русск., яз.); и Меркс. Четыре канонические Евангелия по их древнейшему известному тексту. Ч. 2-я, 2-я половина 1905 г. (на нем. языке).
Цитируются далее также сочинения: Гейки. Жизнь и учение Христа. Пер. св. М. Фивейского, 1894; Эдершейм. Жизнь и время Иисуса Мессии. Пер. св. М. Фивейского. Т. 1. 1900. Ревиль А. Иисус Назарянин. Пер. Зелинского, т. 1-2, 1909; и некоторые статьи духовных журналов.
1 n) Empereur romain de 30 av. J-C. à 14 ap. J.-C. L’Empire connut une série de recensements, organisés selon un rythme régulier, pour établir notamment les registres des impôts.
2 o) Ce « premier » recensement sous Quirinius reste énigmatique. Puisque l’historien juif Flavius Josèphe date le seul qui nous soit connu de 6 ap. J.-C., la chronologie de la naissance de Jésus fournie par est difficile à concilier avec celle de Mt, où Jésus est né avant la mort d’Hérode le Grand (4 av. J.-C.). En effet, le premier recensement de la Judée fit époque l’occasion en fut la réorganisation du pays comme province dépendante de l’administration romaine, après la déposition de l’ethnarque Archélaüs, fils d’Hérode. Ce recensement provoqua l’insurrection de Judas le Galiléen, qui est mentionnée en Ac 5.37. pour l’« ère chrétienne », voir 3.1.
7 p) En grec biblique, le terme n’implique pas nécessairement des frères puînés, mais souligne la dignité et les droits de l’enfant.
7 q) Plutôt qu’une hôtellerie (pandocheion , 10.34), le mot grec kataluma peut désigner une salle, 1 S 1.18 ; 9.22 ; 22.11, où logeait la famille de Joseph. Si celui-ci avait son domicile à Bethléem, on s’explique mieux qu’il y soit retourné pour le recensement, et aussi qu’il y ait amené sa jeune femme enceinte. La crèche, mangeoire des animaux, était sans doute aménagée dans un mur du pauvre logis, et celui-ci était si occupé qu’on ne put trouver meilleure place pour coucher l’enfant. Une pieuse légende a garni cette crèche de deux animaux, cf. Ha 3.2 ; Isa 1.3.
11 r) C’est donc le Messie attendu ; mais il sera « Seigneur » titre que l’AT réservait jalousement à Dieu. Une ère nouvelle va commencer. Cf. 1.43.
14 s) La traduction courante « paix aux hommes de bonne volonté », fondée sur la Vulg., ne rend pas le sens usuel du terme grec. Autre leçon moins sûre « paix sur la terre et chez les hommes bienveillance divine ».
20 t) Thème cher à Luc 1.64 ; 2.28, 38 ; 5.25-26 ; 7.16 ; 13.13 ; 17.15, 18 ; 18.43 ; 19.37 ; 23.47 ; 24.53. Cf. Ac 2.47.
Le mérite particulier du troisième évangile lui vient de la personnalité très attachante de son auteur, qui y transparaît sans cesse. Saint Luc est un écrivain de grand talent et une âme délicate. Il a mené son œuvre de façon originale, avec un souci d’information et d’ordre, 1.3. Ce n’est pas à dire qu’il ait pu donner aux matériaux reçus de la tradition un arrangement plus «sp;historique » que Matthieu et Marc ; son respect des sources et sa façon de les juxtaposer ne le lui permettaient pas. Son plan reprend les grandes lignes de celui de Marc avec quelques transpositions, ou omissions. Des épisodes sont déplacés, 3.19-20 ; 4.16-30 ; 5.1-11 ; 6.12-19 ; 22.31-34, etc., tantôt par soucis de clarté et de logique, tantôt par influence d’autres traditions, parmi lesquelles il faut noter celle qui se reflète également dans le quatrième évangile. D’autres épisodes sont omis, soit comme moins intéressants pour les lecteurs païens, cf. Mc 12.28-34, à comparer Lc 10.25-28. On remarquera surtout l’absence d’un correspondant à Mc 6.45-8.26. La différence la plus notable par rapport au deuxième évangile est la longue section médiane 9.51-18.14, qui est présentée sous la forme d’une montée vers Jérusalem à l’aide de notations répétées, 9.51 ; 13.22 ; 17.11, cf. Mc 10.1, et où l’on verra moins le souvenir réel de différents voyages que l’insistance voulue sur une idée théologique chère à Luc : la Ville sainte est le lieu où doit s’accomplir le salut 9.31 ; 13.33 ; 18.31 ; 19.11, c’est là que l’Évangile a commencé, 1.5s, et c’est là qu’il doit finir, 24.52s – par des apparitions et des entretiens qui n’ont pas lieu en Galilée, 24.13-51 ; et comp. 24.6 avec Mc 16.7, Mt 28.7, 16-20 – car c’est de là que doit partir l’évangélisation du monde, 24.47 ; Ac 1.8. Dans un sens plus large, c’est la montée de Jésus (et du chrétien) vers Dieu.
D’autres traits littéraires de Luc sont l’emploi des genres du symposium, 7.36-50 ; 11.37-54 ; 14.1-24, et du discours des adieux, 22.14-38, son goût des parallèles (Jean le Baptiste et Jésus, 1.5-2.52) et des inclusions, et le schéma promesse-accomplissement qui ponctue son récit.
Si l’on poursuit dans le détail la comparaison de Luc avec Marc et Matthieu, on observe sur le vif l’activité toujours en éveil d’un écrivain qui excelle à présenter les choses d’une façon qui lui est propre, évitant ou atténuant ce qui peut froisser sa sensibilité ou celle de ses lecteurs (8.43 comp. Mc 5.26 om. Mc 9.43-48 ; 13.32, etc.), ou bien leur être peu compréhensible (om. Mc 4.13 ; 8.32s ; 9.28s ; 14.50) ou les excluant (Lc 9.45 ; 18.24 ; 22.45), interprétant les termes obscurs (6.15) ou précisant la géographie (4.31 ; 19.28s, 37 ; 23.51), etc. Par ces nombreuses et fines touches, et surtout par le riche apport dû à son enquête personnelle, Luc nous livre les réactions et les tendances de son âme ; ou plutôt, par le moyen de cet instrument de choix, l’Esprit-Saint nous présente le message évangélique d’une façon originale, riche de doctrine. Il s’agit moins d’ailleurs de grandes thèses théologiques (les idées maîtresses sont les mêmes que chez Marc et Matthieu) que d’une psychologie religieuse où l’on trouve, mêlées à une influence très discrète de son maître Paul, les inclinations propres au tempérament de Luc. En vrai « scriba mansuetudinis Christi » (Dante), il aime à souligner la miséricorde de son Maître pour les pécheurs, 15.1s, 7, 10, et à raconter des scènes de pardon, 7.36-50 ; 15.11-32 ; 19.1-10 ; 23.34, 39-43. Il insiste volontiers sur la tendresse de Jésus pour les humbles et les pauvres, tandis que les orgueilleux et les riches jouisseurs sont sévèrement traités, 1.51-53 ; 6.20-26 ; 12.13-21 ; 14.7-11 ; 16.15, 19-31 ; 18.9-14. Cependant même la juste condamnation ne se fera qu’après les délais patients de la miséricorde, 13.6-9 ; comp. Mc 11.12-14. Il faut seulement qu’on se repente, qu’on se renonce, et ici la générosité exigeante de Luc tient à répéter l’exigences d’un détachement décidé et absolu, 14.25-34, notamment par l’abandon des richesses, 6.34s ; 12.33 ; 16.9-13. On notera encore les passages propres au troisième évangile sur la nécessité de la prière, 11.5-8 ; 18.1-8, et sur l’exemple qu’en a donné Jésus, 3.21 ; 5.16 ; 6.12 ; 9.28. Enfin, comme chez saint Paul et dans les Actes, l’Esprit Saint occupe une place de premier plan que Luc seul souligne en 1.15, 35, 41, 67 ; 2.25-27 ; 4.1, 14, 18 ; 10.21 ; 11.13 ; 24.49. Ceci, avec l’atmosphère de reconnaissance pour les bienfaits divins et d’allégresse spirituelle, qui enveloppe tout le troisième évangile, 2.14 ; 5.26 ; 10.17 ; 13.17 ; 18.43 ; 19.37 ; 24.51s, achève de donner à l’œuvre de Luc cette ferveur qui touche et réchauffe le cœur.

1-4 ВЗ-ное откровение не было полным. НЗ-ное дано во всей своей полноте. В древности Бог открывал Свою волю избранному народу в ключевые моменты его истории в той мере, в какой это было необходимо, при посредстве Своих служебных духов, ангелов, устами избранных людей, пророков. Ныне же Он дал миру полноту Откровения в сошедшем с небес и вочеловечившемся ради нашего спасения Сыне, Которого и поставил наследником всего. Сын есть Слово Божие, Которым все сотворенное было вызвано к бытию и в бытии пребывает. Он - свет от Света Отчего, единосущный Отцу Бог истинный, рожденный от Бога истинного прежде сотворения мира.
2 "Веки сотворил", т.е. сотворил вселенную (гебраизм).
3 Сияние славы. "Слава" в Библии есть Сам Бог, являющий Свою мощь (ср Исх 40:34-38). Называя Христа Славою Отца, автор послания исповедует веру в единство Их божественной природы. "Образ ипостаси Его" (точнее "отпечаток"). Термин "отпечаток" впервые употреблен иудейским философом Филоном (25 г. до Р.Х. - 40 г. по Р.Х.) для обозначения тесной связи между Сущим и Его Словом (Логосом). Ипостась - здесь сама Божественная Сущность (ср Кол 1:15; Ин 14:9). "Словом силы Своей". Здесь "слово" означает творческую силу Божию. Одесную - см прим к Мк 16:9-20.
5 "Я буду Ему Отцом, и Он будет Мне Сыном" - метафоры, характерные для александрийского богословия, развивавшего учение о Премудрости и Логосе (Прем 7:25-26); они выражают тождественность природы и различие лиц Отца и Сына. Сын есть "сияние" или отражение светящейся славы (ср Исх 24:16) Отца, Свет от Света - лат "Lumen de Lumine" (Символ Веры).
6 "Когда вводит Первородного во вселенную" - при Воплощении Сына Божия или при Его пришествии во славе (ср ст Евр 1:3; Евр 2:5; Еф 1:20-21; Флп 2:9-10). Первородный - ср Кол 1:15; Кол 1:18; Откр 1:5.
7 "Служителями Своими пламенеющий огонь" - здесь, вероятно, имеется в виду явление Божие на Синае в огне (Исх 19:18), символизирующем ангелов, ибо ниже (Евр 2:2) автор утверждает, что закон был дан через ангелов. Их служение преходяще, в то время как престол Сына пребывает во веки веков (ст Евр 1:8).
Послание к Евреям очень рано было признано боговдохновенным выражением веры Церкви. Уже в конце I века св Климент Римский пользовался им как священной книгой. Для св Поликарпа и св Иустина (II в.) авторитет Евр был неоспорим. В IV веке Евр окончательно включили в канон Св Писания.
Гораздо более сложен вопрос об авторе послания. Хотя восточная (греческая) традиция приписывала его ап Павлу, в самом тексте Евр (в отличие от всех других посланий) отсутствует имя автора. Язык, стиль и манера изложения Евр лишены черт, характерных для Павла. Автор относит себя к поколению, которое получило евангельскую веру от апостолов (He 2:3). Он в гораздо большей мере, чем ап Павел, воспитан на эллинистической культуре. На Евр нет того яркого личного отпечатка, который лежит на Павловых посланиях. Понятие веры — центральное в богословском учении апостола — дополняется греческим представлением о ней («уверенность в невидимом», He 11:1). В послании уделяется много внимания культовой символике ВЗ и служению иудейского священства, как прообразам искупительной тайны Христовой. Некоторые раннехристианские учители считали, что Евр есть перевод, сделанный св Лукой, послания, написанного Павлом по-еврейски (Евсевий, Церк Ист 6 14). Тертуллиан приписывал Евр ап Варнаве. Ориген склонялся в пользу авторства Павла, тем не менее, по его словам, «один Бог знает», кто писал послание (там же, 6 25). В Евр несомненно есть много точек соприкосновения с богословской концепцией Павла. Поэтому большинство современных комментаторов придерживается взгляда, что Евр — «Павлово» по духу, появилось в среде, близкой к апостолу, но фактически написано другим лицом. Его близость к александрийской религиозной философии (Филону) и воззрениям ессеев, часть которых жила в Египте (см Филон. О жизни созерцательной) наводит на мысль, что автором мог быть Аполлос. Впервые эту гипотезу выдвинул Лютер. Действительно, Аполлос был единственным близким Павлу человеком, усвоившим иудейскую образованность Александрии. Согласно Ac 18:24, Аполлос был «мужем красноречивым и сведущим в Писаниях»; именно таким представляется и автор Евр. Однако это лишь косвенные аргументы, и вопрос об авторстве послания остается до сих пор открытым.
Столь же трудно определить, откуда и куда было отправлено послание. Автор передает привет от «италийских» братьев. Это может означать, что он писал в Италии, но, с другой стороны, колонии «италийцев» были разбросаны по всей империи. Вопрос об адресате послания («евреи») также спорен. Речь, разумеется, идет не о евреях, исповедующих ВЗ-ную религию, а о евреях-христианах. Но в I веке было немало общин евреев-христиан, рассеянных по Сирии, Палестине, Египту. Содержание Евр дает некоторое основание считать, что членов данной общины «евреев» волновала проблема храмового культа потому, что они были тесно связаны с иудейским священством (ср Ac 6:7). Автор не говорит ни слова о разрушении Храма (70 г) и упоминает о жертвах, которые продолжают приноситься в Иерусалиме (He 10:1-3). Следовательно, послание могло быть написано в конце 60-х годов (вероятно еще при жизни ап Павла или вскоре после его смерти).
Хотя в конце Евр есть сообщения личного характера и приветы, оно не является по своему характеру посланием в строгом смысле слова. Глубокие размышления об истинах веры, опирающиеся на интерпретацию ВЗ в свете христианского Откровения, перемежаются с пламенными увещаниями хранить верность Христу. Перед нами богословское размышление и проповедь: сам автор называет его «словом увещания» (He 13:22; ср Ac 13:15, где так же названа проповедь, произнесенная Павлом в синагоге). Мысль писателя-проповедника течет плавно, торжественно; он обнаруживает изощренность в искусстве толкования, свойственную Александрийской школе. От нее же проистекает любовь автора к аллегориям.
Основное содержание послания сводится к следующему: а) ветхозаветные жертвы должны были очистить людей, приобщая их к Богу; б) поскольку эти жертвы были только прообразом единой Жертвы Сына Божия, они имеют преходящее значение; в) принадлежа одновременно миру божественному и земному, Христос, истинный Первосвященник и Жертва, соединил человека с Богом; г) чтобы пребывать в Новом Завете (ср He 8:9), установленном Христом-Первосвященником, люди должны жить в вере, любви и терпении, как истинный новый народ Господень.
1. Послания св апостола Павла являются — после Евангелий — важнейшим документом священной НЗ-ной письменности. Обращенные к отдельным церковным общинам, они еще при жизни апостола пользовались авторитетом у многих христиан: их читали на молитвенных собраниях, переписывали, распространяли. Как показывают Деяния и Послания, св Павел был не единственным учителем и благовестником первохристианства. Наряду с ним трудились и другие. Существовала круги влияния ап Петра, ап Иоанна, Иакова Брата Господня. Далеко не всюду благовестие св Павла встречало полное понимание. Но постепенно уже к концу I в. Церковь приняла его Послания как боговдохновенное апостольское выражение основных истин евангельского учения. То, что эти истины были открыты человеку, который не знал Иисуса Христа во время Его земной жизни, свидетельствует о непрекращающемся действии Сына Божия и Духа Господня. Во времена проповеди св Павла четырех канонических Евангелий еще не существовало. Когда же они появились, стало очевидным, насколько подлинный Дух Христов пронизывал его благовестие и богословие.
2. Сведения о жизни ап Павла содержатся в Деяниях и Посланиях. Здесь укажем лишь основные вехи биографии «апостола народов». Савл (Павел) родился в Тарсе Киликийском на юге Малой Азии в первые годы по Р.Х.. в семье ревностных почитателей Закона, принадлежавших к школе фарисеев (Ac 22:3; Ph 3:5). Родители отправили его в Иерусалим, где он учился у «патриарха» фарисеев Гамалиила I (Ac 22:3). В 35-36 гг. Савл был свидетелем и участником расправы над св Стефаном и ожесточенно преследовал христиан-эллинистов (Ac 7:58; Ac 8:1, Ac 8:3; Ga 1:13-14). Тогда же произошло его внезапное обращение (Ac 9:1-19; Ac 22:4-16; Ac 26:12-18; Ga 1:15). Став последователем Христа, Савл три года жил в Набатее (Ga 1:17), проповедовал в Дамаске, где подвергся первым преследованиям (Ac 9:19-25). Около 39 г. он посетил Иерусалим и познакомился с апп Петром и Иаковом (Ga 1:18-19). С 39 по 43 гг. он оставался на родине в Тарсе, откуда его призвал ап Варнава для участия в работе на ниве Господней (Деян 11). В 46 г. он привез пожертвования иерусалимским христианам (Ac 11:28-30). С 45 по 49 год длилось 1-е миссионерское путешествие св Павла (совместно с апп Варнавой и Марком). Он посещает о. Кипр и города Памфилии и Писидии (юг М. Азии). В 49 или 50 г, он снова в Иерусалиме, где происходит «апостольский собор», отменивший для христиан-неевреев обязанность соблюдать ВЗ-ные обряды. С 50 по 52 Павел обходит Сирию, Малую Азию и впервые высаживается на европейском берегу. Он основывает церкви на Балканах (2-е миссионерское путешествие, Ac 15:36-18:22). 3-е путешествие было предпринято с целью посетить и духовно укрепить уже прежде основанные им общины (Ac 18:23-21:16). Апостол обходит города М. Азии, Македонию, Грецию и отплывает из малоазийского порта Милета в Палестину. В 58 г. апостол прибыл в Иерусалим. Там он подвергся нападению фанатиков и был под конвоем доставлен в Кесарию, резиденцию римского прокуратора (Ac 21:27 сл). Два года апостол Павел находился в заключении. Он отклонил предложение правителя Феста быть судимым в Иерусалиме и потребовал суда кесаря (Ac 25:9-11); его отправили на корабле в столицу. Он достиг берегов Италии и в 60 г. прибыл в Рим. Рассказ Деян обрывается на 63 г. Есть основание полагать, что Павел был оправдан и осуществил свой замысел посетить западную границу империи, Испанию (Rm 16:23-24). Когда он вторично приехал в Рим (ок 67 г.), его вновь арестовали (2Tm 1:15-17) и приговорили в смерти. К этому времени имперские власти уже знали о существовании христиан (в 64 г впервые было казнено «огромное множество» верующих во Христа, которых обвиняли в поджоге города). Как римский гражданин св Павел был обезглавлен.
Проследить судьбу Павловых Посланий значительно труднее, чем события его жизни. Неизвестно, кто и когда собрал в одну книгу избранные послания апостола (в сборник вошли далеко не все, ср 1Co 5:9). В 2P 3:15-16 содержится намек на существование такого сборника. Послания Павла известны св Клименту Римскому (90-е гг I в.), св Игнатию Антиохийскому (начало II в.) и св Поликарпу Смирнскому (ок 110-120 гг.). В конце II в. канон Муратори уже включал 13 Посланий Павла (кроме Евр) в состав Св Писания. Ок. 144 г. еретик Маркион опубликовал первый известный нам сборник Посланий (Гал 1-2, Кор, Рим, 1-2 Фес, Еф, Кол, Флп, Флм; ср св Епифаний. Против ересей, 42).
4. Ап Павел говорит о «своем благовествовании», но это отнюдь не значит, что он считает себя основателем новой религии и проповедует собственное учение (Rm 2:16; Rm 14:24); ни на минуту не дает он своим читателям забыть, что видит в себе только последователя, служителя, апостола Иисуса Христа. «Павлово Евангелие» имеет четыре источника, на которые он сам вполне определенно указывает: 1) непосредственное откровение, полученное апостолом от Христа Воскресшего (см, напр, Ga 1:11-12); 2) все то, что Павел «принял» через свидетелей земной жизни Господа и через апостольское Предание (Ac 9:10 сл; 1Co 7:10, 1Co 7:25; Rm 6:17; Ga 1:18); 3) Свящ Писание ВЗ, в котором апостол видел подлинное Слово Божие (2Tm 3:16); 4) Предание ВЗ-ной Церкви, особенно то, которое получило развитие в эпоху Второго Храма. Многие богословские понятия и толкования св Павел усвоил в школе своих учителей-раввинов (в частности, Гамалиила). Следы влияния на апостола эллинистической мысли незначительны. Он едва ли был начитан в произведениях античных авторов. В Посланиях можно найти лишь косвенные намеки на их доктрины (например, стоицизм), которые были широко распространены в ту эпоху.
Богосл. учение ап Павла есть благовестие о спасении и свободе. В кратких чертах его можно свести к следующей схеме. Замысел Творца направлен на благо всего творения. Этот замысел является «тайной» Божией, которая открывается людям постепенно. Темные силы, восставшие против Создателя, противятся осуществлению божественной Воли. Они внесли в природу тление, а в жизнь людей — грех. Поскольку же человечество создано как некий единый сверхорганизм («Адам»), его зараженность грехом стала препятствием для приобщения Адама к высшему божественному Благу. Первозданный («Ветхий») Адам есть, однако, лишь образ (прообраз) грядущего обновленного и спасенного человечества, душой или главой которого стал «Новый Адам», Христос. Ап Павел не употребляет мессианского титула «Сын Человеческий», поскольку он был мало понятен его читателям-неевреям. Тем не менее само понятие о Сыне Человеческом как Мессии, в Котором пребывают все верные (Dn 7:13-14, Dn 7:18, Dn 7:27), Павел сохраняет. Его искупительную миссию апостол рассматривает в свете пророчества о Рабе (Служителе) Господнем (Is 53). В соответствии с учением позднего иудейства, ап Павел делит Священную Историю на два эона (века) — старый и новый, т.е. мессианский, наступивший с момента явления Иисуса. В новом эоне Закон Ветхого Завета уже перестает быть обязательным, ибо Мессия открывает иной, более совершенный путь спасения. В старом эоне (ВЗ) царствуют сатана и грех. Чтобы люди осознали свое несовершенство, им был дан Закон Моисеев. Но возможность побеждать зло приносит не Закон, а благодатная сила, идущая от Христа. Соединившись с падшим человечеством, Безгрешный дарует грешникам спасение. Оно осуществляется в духовном единении со Христом через доверие к Нему, веру в Него. Вера есть акт свободной воли. Вера не сводится к исполнению того или иного обрядового и этического регламента, она — «жизнь во Христе», «подражание» Ему, мистический союз с Ним, делающий верных единым Телом Христовым. Иисус есть единственный «Ходатай», Посредник между Божеством и тварным миром, ибо Он соединяет в Себе божественное Начало и начало человеческое. Внешними знаками свободного принятия веры являются Крещение и Евхаристия, а в повседневной жизни — любовь, деятельное добро, служение ближним. Без любви даже вера не имеет силы, не является подлинной верой. Завершение земной истории и Божиего замысла апостол видит в полной победе Света и уничтожении греха и смерти. Общим воскресением и жизнью будущего века увенчаются спасительные деяния Господни.
Стиль Посланий ап Павла в высшей степени своеобразен. Обычно он диктовал их, и поэтому они сохраняют отпечаток живой, непосредственной речи, В них сочетаются вдохновенная проповедь, увещания, полемика, богословские размышления, автобиографические элементы, обсуждение частных проблем и житейские просьбы. Порой послания апостола переходят в настоящие гимны и молитвы, вводящие нас в мир мистического опыта святого. Написанные в напряжении всех душевных сил, Послания отражают характер, переживания, нравственный облик автора. На первый взгляд в них нет ясной последовательности мысли, но при более внимательном чтении всегда вырисовывается ее основное направление.
Павел владел древнееврейским, арамейским и греческим языками (быть может, и латинским), и это сказалось на его Посланиях. Построение их выдает человека семитской культуры, однако хорошо усвоившего греческую манеру выражаться. Писание он цитирует по Септуагинте; образы и дух Библии пронизывают каждую строку Павла.
Послания были написаны между 50-ми и 60-ми годами (подробнее о датировке будет сказано ниже в примечаниях).
1 Многократно (πολυμερω̃ς) и многообразно (πολυτρόπως) — чрез многих пророков и разнообразными способами. Последнее относится и к способам сообщения воли Божией пророкам, и к способам сообщения этой воли пророками людям, для чего — кроме обычной речи — употреблялись и необычные средства — видения, знамения, чудеса, символы, пророчества и прообразы. Славянское «многочастне» лучше и правильнее отражает мысль подлинника, желающего указать на простую многократность и как бы повторяемость откровения, а именно — его многочастность, и как бы раздельность, при разнообразии и характерной особенности открываемая в каждом отдельном случае и при теснейшем отношении каждой отдельной открываемой истины к общему — единому и целому содержанию откровения. Таким образом, чрез пророка Исаию, например, было открыто рождение Мессии от девы и Его страдания, чрез Даниила — время Его пришествия, чрез Иону — Его тридневное погребение, чрез Малахию — пришествие Его Предтечи и т. д. В противоположность этой раздельности и многочастности в Новом Завете Бог открыл чрез одного Своего Сына всю полноту истины — существенно, видимо, осязательно — в воплощенном Сыне, Который есть Сама Истина.
Издревле — (неопределенное наречие) опять менее характерно, чем славянское «древле» для точнейшего оттенения мысли подлинника. Это древле (πάλαι) противополагается дальнейшему — в последок дней сих (ἐπ' ἐσχάτου τω̃ν ἡμερω̃ν τούτων) и означает здесь все время Ветхого Завета, всю древность в ее совокупности, а не отдельных моментах.
В пророках. Это выражение надо понимать здесь в самом широком смысле, разумея под пророками всех святых мужей Ветхого Завета, получавших откровение от Бога.
2 В последние дни сии — евр. םנָטיַה תִיַרֽהַאֵכ — в последние времена обозначает вообще время царствования Мессии. С наступлением этого времени («когда пришла полнота времени», Гал 4:4) дни подзаконного служения — по определению Божию — не вечного, а временного, обреченного на замену новым, вечным, благодатным — являлись последними не в хронологическом только смысле, но, так сказать, и по существу, как дни, исчерпавшие временную необходимость Ветхого Завета и вызвавшие зарождение Нового.
Говорил — в сопоставлении с выше употребленным — «говоривший» от одного и того же глагола λαλει̃ν (евр. רֵּכּר — употреблявшегося для обозначения божественного Откровения) — указывает на внутреннюю связь обоих откровений — ветхозаветного и новозаветного, причем первое являлось лишь предопределенною Богом предварительною ступенью ко второму.
Нам — в противоположность «отцам» указывает и на преимущество наше, вытекающее из дальнейшего противопоставления «в Сыне» вместо прежнего — «в пророках».
В Сыне — как «в пророках», — ἐν греческое в смысле διὰ — чрез Сына, чрез пророков, но с особым оттенком мысли, что и Сын, и пророки Божии не были лишь внешними орудиями откровения, но живыми посредниками и выразителями его. Греческий текст при этом выражается — ἐν υἱω̨̃ (без члена), желая этим сказать, что противополагаемый пророкам Некто стоял к Богу не в отношении простого пророка, но в гораздо более близком отношении Сына. Другие толкователи объясняют опущение члена в данном месте тем, что здесь υἱὸς (как и в 7:28) имеет значение собственного имени Мессии, и как такое, будучи в себе самом определенным, не нуждается в ближайшем определении посредством члена. Как истинный Сын Божий, равный Отцу (3 ст.), этот последний Посредник между Богом и людьми дал в Себе людям полнейшее и совершеннейшее Откровение Божества, покрывшее и завершившее все прежде бывшие откровения чрез пророков. Упомянув о Сыне, писатель старается уяснить Его божественную и человеческую природу и сущность, делая это в трех соотносительных предложениях. Сын есть вместе и наследник; отсюда Сын Божий есть наследник всего, т. е. Господь всей вселенной, так как наследство и наследник по еврейскому словоупотреблению означают господство и господина (ср. Пс 2:8, а также Ин 16:15; Мф 28:18).
Всего — πάντων — как и Кол 1:16, означает совокупность всех вещей. Но почему сказано: «Которого поставил» (ἔθηκε), а не «Который есть»? — Св. Златоуст и блаж. Феодорит объясняют это тем, что тут речь касается человеческой природы Мессии. Как Бог, Он всегда, от начала был Господь всего, потому что чрез Него все сотворено. Но как человек, Он стал во времени Наследником и Господам всего, совершив, как Богочеловек, второе творение, т. е. искупление всей твари.
Это искупление еще не закончилось в своих действиях и будет продолжаться, доколе продолжается мир. Христос основал Себе особое Богочеловеческое царство, в конце которого покорятся под ноги Его все враги Его и наступит полное господство Сына над всем (ср. 1 Кор 15:25 и далее). Выражение «положил наследника всем» (поставил наследником всего) должно быть, таким образом, понимаемо в смысле предвечного предназначения Сына Божия к будущему обладанию, которое, так сказать, юридически началось с момента произнесения Спасителем слов: «совершишася», а фактически исполнится и завершится, когда Бог «покорит Сыну всяческая и когда и Сам Сын покорится покорившему Ему всяческая и будет Бог всяческая во всех!»
Чрез Которого и веки сотворил. Это предложение, как показывает частица и, составляет основание к прежде сказанному: «Его же положи». Христос поставлен наследником всего потому, что чрез Него и веки сотворил Бог.
Веки сотворил, т. е. не только самое время, исчисляемое веками, но и все, что существует во времени или вместе с временем. Знаменательно то, как апостол постепенно, как бы по лестнице, идет все выше и выше в богословествовании: сначала он называет Основателя христианства Сыном, что иной, пожалуй, сочтет за общее название чад Божиих; потом назвал Его наследником всего: это уже высшая степень богословествования; далее именует Его Творцом веков; это еще выше по сравнению с предыдущими наименованиями; наконец, апостол представляет еще более возвышенное — то, выше чего уже нет.
3 Сияние славы и образ ипостаси Его. Сим обозначается прямо вечность Сына и единосущие Богу Отцу. «Сияние от солнца, и не после него; ибо вместе солнце и вместе сияние» (Феофилакт). Как солнце, в отношении к сиянию своему, есть само из себя, и сияние из солнца, так Отец из Себя Самого, Сын же рождается от Отца. Как сияние происходит от солнца, не отнимая ничего от его сущности и не отделяясь, так Сын произошел от Отца. Солнце существует прежде сияния, но однако и вместе с ним, так и Сын с Отцом. Сияние не может быть без солнца, и солнце без сияния: так Сын не может быть без Отца, и Отец без Сына, и однако они оба отличны. Нельзя видеть солнца без исходящего из него света: так никто не может видеть Отца без Сына (ср. Ин 1:18; 5:19 и далее; 6:46; 14:9; 16:15). Если сияющее — Бог, то божественно и Его сияние. Если сияющее — вечность, не имеющая ни начала, ни конца, то таково и сияние. Полное во всем единосущие и равенство.
Образ ипостаси — χαρακτὴρ τη̃ς ὑποστάσεως, — оттиск, отпечаток, начертание (от χαράσσειν — надрезывать, начертывать). Как печать, оттиснутая штемпелем, вполне соответствует сделанному на нем изображению, так Сын — точнейшее и совершеннейшее отображение сущности Отца (ср. Ин 14:9: «видевший Меня видел Отца»). Совершенно в другом смысле именуется человек «образом Божиим и подобием». Как созданный во времени, со способностью бесконечного развития, человек постепенно богоуподобляется и обожествляется, божественная сущность отображается в его душе как слабое подобие, как малая искра божественного сияния, а не весь свет, сполна и совершенно изливаемый Сыном. Человек только подобносущен Богу, а Сын единосущен Отцу. Или Сын единосущен Отцу в полной и всесовершенной степени, как личность нераздельна с Ним, а человек единосущен Богу в том смысле, что Бог уделил Ему малое подобие Своей сущности для вечного совершенствования по образу Создавшего его.
Держа все словом силы Своей. Сотворив все Словом Своим, Бог и держит все, т. е. хранит бытие и порядок вещей также словом силы Своей. Это хранение мира есть как бы постоянно продолжающееся творение: и то и другое совершается одним словом божественной силы, которая и завершит все тем же словом, когда силою уст Сына Божия будет убиен единственный противник нравственного порядка бытия мира — антихрист (2 Фес 2:8).
Совершив Собою очищение грехов наших. Очищение грехов наших, освящение и оправдание человека часто упоминаются в сем послании, как плоды первосвященнического служения Мессии, Его жертвоприношения, совершенного Им не чрез кровь козлов или тельцов; но Самим Собою, жертвою Своего послушания, Своего самопожертвования, Своей крови и жизни. Принеся такую жертву за людей, Христос и для Самого Себя, т. е. для Своей человеческой природы приобрел возвышение над всеми тварями — воссел одесную (престола) величия на высоте (ἐν ὑψηλοι̃ς, собственно на высоких, т. е. на небесах, ср. далее 8:1). Что это выражение относится к человеческой природе во Христе, видно из того, что нигде в Новом Завете не приписывается Иисусу Христу седение одесную Отца прежде вознесения Его на небо (ср. Ин 17:5; 6:62). До этого вознесения о Сыне говорится более возвышенно: «Сый в лоне Отчи» (Ин 1:18). Образ выражения (о седении одесную), означающего участие в божественной власти и мироправлении, заимствован апостолом из Пс 109:1, который всегда считался мессианским, хотя и в различных смыслах.
Одесную престола величия на высоте — в этом образном выражении каждое слово — полно глубокого смысла: одесную — указывает сродство и равночестность Сына Божия с Отцом: — Престол — означает достоинство и власть божества; сидение — покой и довольство; величие — то же, что выше — слава, т. е. слава и величие божества; на высоте — знаменательное выражение, имеющее в виду не ограничить Бога одним определенным местом, хотя бы небом, а только указать высшее над всем положение Его, — т. е. что Бог выше всего.
4 Мысль о превосходстве Сына Божия апостол начинает развивать далее сопоставлением Его с ангелами, имея в виду указать, что и сообщенное Им откровение выше и совершеннее того, которое было дано при посредстве ангелов, рукою ветхозаветного посредника — Моисея. Имя, в котором одном уже выражается преимущество Христа пред ангелами, есть имя Сына, которое Он носил прежде век, а унаследовал — по выражению апостола — в том смысле, что на Нем именно, а не другом Ком исполнились и к Нему относились приводимые далее пророчества.
Можно также понимать это наследовал подобно тому, как выше — поставил, воссел, относя к человеческой природе Сына Божия. Христос от вечности был Сыном Божиим и прежде ангелов. Став человеком, Он по-видимому умалился пред ангелами, но это умаление ограничивалось коротким временем. Оказав послушание Отцу Своему даже до крестной смерти, Он заслужил и для Своей человеческой природы возвышение над всею тварью, наследовав и по человечеству имя Сына Божия, обладая этим Именем по праву наследства, а не как мы — по усыновлению.
5 Свою мысль апостол подтверждает и поясняет рядом ветхозаветных изречений, показывая, что его мысль не новая, а вечная, как сама истина. «Сказал... вводит... творит...» — сказуемые к подразумеваемому подлежащему Бог. В некоторых местах Ветхого Завета ангелы называются также «сынами Божиими», но в данном случае апостол имеет в виду указать на совершенно особое личное единственное в своем роде сыновство, оттеняемое и у Псалмопевца более точным определением: «Сын Мой, Которого Я родил», т. е. Сын единородный по существу, равный по природе и божественным свойствам.
Ныне (днесь) — по мнению одних толковников — указывает на вечное рождение Сына от Отца, так как в вечности нет прошедшего и будущего, а одно вечное настоящее, вечное есть. Прошедшее же время глагола родил (γεγέννηκά) означает с одной стороны совершение, а с другой постоянное продолжение этого рождения. По мнению других (особенно греческих) толковников, выражение днесь относится к временному рождению в воплощении, когда Христос и как человек стал Сыном Божиим. По смыслу этого толкования, ныне (днесь) должно относить ко времени земной жизни воплотившегося Сына Божия, и в таком случае прошедшее время глагола родил указывает на время его воплощения по наитию Св. Духа от Девы Марии. По мнению третьих, выражение псалма относится апостолом к воскресению и вознесению Христа, т. е. ко времени Его прославления, имеющего продолжаться вечно (ср. Деян 13:33; 4:25 и далее).
И еще — т. е. «кому когда сказал Бог?» (подразумевается: никому никогда).
Я буду Ему Отцом, и Он будет Мне Сыном. Слова эти, ближайшим образом сказанные о Соломоне, заключают также в себе обетование о восстановлении семени Давида и о вечном пребывании царства и престола его, что во всей полноте осуществилось лишь в лице Иисуса Христа — Мессии, к Которому относили это обетование и сам Давид, и Соломон, и пророки, и архангел Гавриил в благовестии Деве Марии (Лк 1:32; ср. 2 Цар 7:19; Пс 88:27; 3 Цар 5:5; 8:17-20,24; Ис 9:6-7; Иер 23:5; 33:15; Зах 6:12-13; Деян 2:30).
6 Также, когда вводит — неточный перевод греч. ὅταν δὲ πάλιν εἰσαγάγη̨, славянский правильнее: егда же паки вводит, то есть: когда опять вводит.
Вводит Первородного во вселенную. Греческое εἰσάγειν значит вводит в обладание известным предметом (судебный термин); вводит во вселенную — вводит в обладание вселенной; вводит Первородного — вводит имеющего по закону полные права наследства. Опять — этим выражением имеется в виду указать не вторичное введение Первородного во вселенную, а вторичное приведение соответствующего выше только что приведенному текста: «когда опять вводит Первородного во вселенную, говорит», или яснее: «опять, когда вводит Первородного, говорит», то есть не: опять вводит, а: опять говорит. Выражение Первородный (πρωτότοκος) излюбленное у евреев для обозначения Мессии. У апостола Павла оно повторяется несколько раз с различными оттенками. Так, в Рим 8:29 Христос называется первородным во многих братиях, в отношении к искупленным людям, которые в Нем снова усыновлены Богом, как дети, и, таким образом, сделались Его братьями (2:11). В Кол 1:18 Христос называется перворожденным из мертвых, как первый, преодолевший происходящую от Адама смерть. В Кол 1:15 апостол называет Христа перворожденным всей твари, как Первообраз всего Ими чрез Него сотворенного. Во всех этих случаях означенное выражение должно быть понимаемо в приложении к человеческой природе во Христе. Как Христос, будучи вечным Словом есть, Единороден (μονογενής) у Отца, так, будучи человеком, Он есть перворожденный Божий (πρωτότοκος του̃ Θεου̃). Он перворожден в отношении к христианам, которые суть Его братия, и поэтому также сыны Божии (2:10). Как перворожденный, Он поэтому и будет введен некогда в свое полное наследие, и тогда ангелы поклонятся Ему, как царю всей твари (ср. Фил 2:9 и далее).
Да поклонятся Ему все Ангелы Божии — выражение заимствовано из Пс 96-го (7 ст.) и ближайшим образом относится Псалмопевцем к Иегове, Который прославляется в этом псалме как Царь и Судья всей вселенной. Относя приписываемое Иегове к Сыну Божию, апостол поступает согласно с указанием этого Сына Божия, открывшего нам, что «Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну» (Ин 5:22).
7 Изречению Св. Писания об ангелах апостол противопоставляет несколько текстов, в которых говорится о Сыне, превосходящим ангелов.
Об Ангелах сказано, греч.: καὶ πρὸς μὲν τοὺς ἀγγέλους λέγει, точнее славянский: «и ко Ангелом убо глаголет» — ко Ангелом — (πρός — в отношении, об) что касается Ангелов, или относительно Ангелов — говорит, т. е. Писание, или автор Писания.... Сказанное об ангелах заимствовано из Пс 103:4, причем еврейский текст здесь выражается собственно так: «ветры Он делает Своими вестниками (Ангелами) и пламень огненный Своими служителями». Перевод LXX дает некоторое видоизменение этому выражению, изменяя подлежащие в сказуемые и наоборот: ὁ ποιω̃ν τοὺς ἀγγέλους αὐτου̃ πνεύματα καὶ τοὺς λειτουργοὺς αὐτου̃ πυρὸς φλόγα — «творящий Ангелов своих духами (ветрами) и слуг своих огнем палящим». Смысл получается такой, что ангелы настолько подчиненные Богу и служебные существа, что, исполняя волю Божию, нисходят даже в материю и служат как элементы природы — ветер и огонь (ср. Ин 5:4). Это дает возможность лучше оттенить превосходство над ангелами Сына, относительно Которого (πρὸς δὲ τὴν Υἱόν) то же Писание говорит (Пс 44:7-8): престол Твой, Боже, в век века и т. д., 8-9 ст.
8-9 Сила доказательства превосходности Сына над ангелами состоит в том, что в то время как ангелы в Св. Писании называются служебными элементами природы, Сын называется (два раза) Богом и вечным Царем. Сила царства Сына Божия в том, что оно есть царство правды, которая одна пребывает во век века. Любовь к этой правде и ненависть к неправде — по ветхозаветному пониманию — наиболее существенные свойства и условия достоинства истинного царя. В Сыне Божием эти свойства и условия возвысились до такого исключительного совершенства, что послужили причиною помазания Его елеем радости более всех соучастников Его, иначе говоря — Он стал Помазанником Божиим в гораздо более совершенном смысле слова, чем обычные помазанники — цари, принимающие свое помазание на царство от Того же Царя Царей («Мною царие царствуют»), и чем все остальные соучастники Его Царственней славы и победы — верующие в Него «чада царствия».
Помазание елеем радости — в применении к Сыну Божию есть соединение человеческой природы Его с божеством, как говорил о сем Св. Иоанн Дамаскин: «Сам Христос помазал Себя Самого, помазуя как Бог, помазуясь как человек; помазание же человечества есть божество».
Более соучастников Твоих, т. е. более, преимущественно, чем все прочие люди, хотя и Его братья (2:11). И эти последние благодатно воспринимают в себя божество, но не как Христос, в Котором божество и человечество соединены ипостасно.
10 Следующий приводимый из Писания текст в доказательство превосходства Сына Божия пред ангелами, заимствован из Пс 101:26-28; ближайшим образом сказанное здесь относится к Иегове, но апостолом вполне справедливо прилагается и ко Христу, Который есть Сила и Слово Божие, Которым все сотворено и Который, следовательно, совечен, единосущен и единоравен Отцу, и превосходство Которого пред всем сотворенным — безмерно и неоспоримо.
Послание к Евреям св. апостола Павла отличается от других посланий сего апостола особенно тем, что не именует нигде своего автора, каковым — ввиду других отличий по изложению — не всегда единодушно даже и считался апостол Павел.
Один из самых ранних упоминателей послания — св. Климент Римский (в конце I в.) — не дает составить из его цитат никакого определенного суждения о том, кого именно считали римляне автором послания. Из дальнейших западных церковных писателей — Тертуллиан, ссылаясь на послание, приписывает его Варнаве. Восточные писатели единодушное и определеннее западных. Пантен, Климент Александрийский, Ориген не только приводят послание под именем «послания к Евреям», но и признают его именно как произведение апостола Павла. Ориген подтверждает это даже ссылкою на свидетельство предания. Впрочем, надо оговориться, очевидные особенности языка послания вызвали и у Оригена догадку, что хотя мысли этого послания всецело Павловы, однако изложение их могло принадлежать одному из его учеников — или Луке или Клименту.
Как бы то ни было, уже во II в. Восток был единодушен в признании послания Павловым. Запад утвердился в сем мнении позднее (в половине IV в., с распространением сочинений Оригена). И наконец, на Карфагенском соборе (397 г.) послание решительно признано было посланием апостола Павла, по числу 14-м.
Какие же признаки заставляли сомневаться в принадлежности послания апостолу Павлу, чем можно ослабить их силу и какие данные говорят за принадлежность послания именно названному апостолу?
Один из наиболее очевидных признаков, дающих, по-видимому, сильное основание для сомнения в принадлежности послания апостолу Павлу, это He 2:3, где как будто речь идет от какого-то другого лица. Указывали также на не совсем обычный для Павла способ цитирования Ветхого Завета в этом послании. Обыкновенно он везде приводит места из Ветхого Завета по переводу LXX, но пользуется и еврейским текстом, если этот более точен; между тем как в послании к Евреям автор исключительно пользуется лишь LXX, хотя бы этот текст допускал значительные неточности. Самая форма цитирования значительно отступает от обычной для Павла. Если в других посланиях он обыкновенно выражается: «глаголет Писание» или «такой-то писатель», то здесь представляются говорящими или Бог, или Дух Святой. Наконец, последнее послание отличается от других и большею чистотою языка, напоминающего более Евангелие и Деяния Луки.
В противовес всему этому достаточно указать на несколько мест послания, где личность писателя, если не упоминается, то ясно открывается (ср. He 13:23.24), и где отдельные выражения и воззрения оказываются совершенно родственными Павловым (ср. напр. He 10:30 и Rm 12:19). Не оставляет сомнения относительно автора послания и все вообще содержание, и самый дух послания. Что же касается того обстоятельства, что апостол, вопреки обычаю своему, не именует себя нигде в послании, то и это самое, находя справедливое себе объяснение, служит лишь к большему подтверждению его авторства. Дело в том, что апостол должен был считаться с весьма враждебными к нему чувствами своих соплеменников, к которым направлялось его послание, почему и счел нужным не упоминать своего имени.
Повод, а отчасти и время написания послания устанавливаются из He 6, и далее, He 10:26-39, и др. мест. Эти места говорят о большой опасности для веры в смешении христианских требований с иудейскими и о необходимости установить совершенно самостоятельное и довлеющее значение христианства независимо от иудейства. Такая опасность угрожала особенно палестинским христианам из иудеев, которые никак не могли свыкнуться со своим новым положением в христианстве и продолжали не только в силу привычки, но и в силу убеждения совершать все храмовые обряды и законы иудейские, считая их существенно важными для спасения. В последующее время, когда церковь Палестинская лишилась такого влиятельного предстоятеля, как апостол Иаков († 62 г. по Р. Х.), и когда стало закрадываться в души многих разочарование относительно царства Мессии, в котором приходилось переносить столько страданий и участие в котором соединялось с потерею национальности и характернейших особенностей Израиля, — тогда многие оставили христианские собрания и возвратились снова к иудейскому служению. Другие, не устояв в истинной вере, впали в особого рода ожесточенное состояние, потом выродившееся в ересь эвифнеев и назореев. Более всего, все (прибл. около 66 года, ср. He 13:23) это должно было ложиться на душу такого ревнителя, как Павел, почему он и пишет Палестинцам свое послание, цель которого ясно указывается в He 13:22. Это — увещание — не оставлять веры в Иисуса Христа и надежды на Него. Он есть исполнение всего, что в Ветхом Завете составляло только предмет преобразований и обетований. И если слава Нового Завета, сменившего старый, сокрывается доселе в сумраке страданий, то это вполне согласно с чаяниями и духом христианства (He 13:13-14) и не исключает надежды в будущем достигнуть соответствующего величия и славы путем страданий.
Главные мысли послания: превосходство Основателя христианской веры, как Богочеловека, пред Моисеем (He 1-4); превосходства освятительных и спасительных средств, данных людям чрез Иисуса Христа, как божественного Первосвященника, седящего одесную Бога Отца (He 5-10), и, наконец, превосходство самих верующих во Христа при столь благодатных средствах для спасения от греха и смерти и теснейшего общения с Богом, под руководством пастырей и учителей Церкви.
Такое обоснование и уяснение духа и силы христианства делает послание в высшей степени важным и ценным не для одних евреев, но и для всех верующих всех времен и народов, давая необходимейшее завершение всем другим посланиям апостольским, в которых заключена вся система христианского богословия.
Первоначальный язык послания, по мнению некоторых, еврейский; на греческий же язык оно переведено, вероятно, Климентом, папою римским.
2 a) Littéralement « à l’extrême de ces jours, à la fin de l’éon présent ». À la plénitude des temps, Mc 1.15 ; Ga 4.4, s’ouvrent les derniers temps ou les derniers jours, Ac 2.17 (Jl 3.1) ; 1 P 1.20 ; cf. 2 Tm 3.1 ; 2 P 3.3 ; 1 Jn 2.18 ; Jude 18.
2 b) Après les prophètes Dieu envoie un messager qui n’est plus un porte-parole comme les autres il est « Fils », cf. Mc 12.2-6 ; Rm 1.4.
2 c) La filiation comporte le droit à l’héritage, cf. Mt 21.38 ; Ga 4.7. Mais ici la mise en possession de toutes choses est attribuée à une initiative de Dieu, au moment de la glorification, suivant l’image dynastique, 1 R 1.20.
2 d) Littéralement « les éons » terme qui désigne non seulement le monde, mais aussi les deux époques ou dimensions de l’univers, celle caractérisée par le temps, éon présent, et celle caractérisée par l’éternité, éon futur pour nous, mais déjà existant dans l’« espace » de Dieu (cf. 5.6 ; 6.20 ; 7.17, 21, 28 où l’on traduit « monde éternel »).
3 e) Ces deux métaphores empruntées à la théologie alexandrine de la Sagesse et du Logos, Sg 7.25-26, expriment l’identité de nature entre le Père et le Fils autant que la distinction des personnes. Le Fils est le « resplendissement » ou le reflet de la gloire lumineuse (cf. Ex 24.16) du Père, Lumen de Lumine . Et il est « l’effigie », cf. Col 1.15, de sa substance, comme l’empreinte exacte que laisse un sceau, cf. Jn 14.9.
6 f) Il s’agit de l’oikoumènè éternelle, 2.5, et non pas du kosmos présent, 10.5. Dieu aurait prononcé ces paroles lors de l’intronisation dans la gloire, cf. v. 3 ; 2.5 ; Ep 1.20-21 ; Ph 2.9-10. « Premier-né » est un titre d’honneur, Col 1.15, 18 ; Ap 1.5.
7 g) Suivant les LXX, l’auteur voit dans ce texte une description de la nature des anges, subtile, mobile, et donc inférieure à celle du Fils sur son trône immuable.
8 h) Var. « ta royauté », cf. Ps 45.
9 i) La divinité que le Ps attribue par hyperbole au roi est attribuée ici proprement et éminemment à Jésus-Messie, v. 3. Le Christ-Dieu jouit d’un règne éternel.
À la différence de toutes les précédentes, l’épître aux Hébreux a vu son authenticité mise en question dès l’Antiquité. Sa canonicité a été rarement contestée, mais l’Église d’Occident a refusé jusqu’à la fin du IVe siècle de l’attribuer à saint Paul ; et si celle d’Orient a accepté cette attribution, ce ne fut pas sans faire parfois des réserves en ce qui concerne sa forme littéraire (Clément d’Alexandrie, Origène). C’est qu’en effet la langue et le style de cet écrit sont d’une pureté élégante qui n’appartient pas à saint Paul. La manière de citer et d’utiliser l’AT n’est pas la sienne. L’adresse et le préambule par lesquels il a coutume de commencer ses lettres font ici défaut.
On peut toutefois reconnaître des résonances de la pensée paulinienne là où est développé le thème de la foi : la Loi ancienne a été donnée par l’intermédiaire des anges (2.2 ; cf. Ga 3.19), la défaillance de la génération sortie d’Égypte et disparue pendant la traversée du désert constitue un avertissement pour les croyants (3.7-4.2 ; cf. 1 Co 10.1-13), les destinataires sont comme des enfants qui ont besoin du lait maternel (5.12, cf. 1 Co 3 ;1-3 ; 1 P 2.2), Abraham est l’exemple de la foi (6.12-15 ; 11.19 ; cf. Rm 4.17-21), l’Alliance du Sinaï s’oppose à la Jérusalem nouvelle (12.18-24 ; cf. Ga 4.24-26), etc. Un « billet » final cite Timothée et le langage de cet écrit rappelle parfois les épîtres pastorales et celles de la prison.
Ces considérations ont amené nombre de critiques catholiques et protestants à admettre un rédacteur évoluant dans la mouvance paulinienne, mais l’accord n’existe plus quand il s’agit d’identifier l’auteur anonyme. Toutes sortes de noms ont été proposés, tels que Barnabé, Aristion, Silas, Apollos, Priscilla, etc. Il semble plus simple d’essayer d’en tracer le portrait : il s’agit d’un Juif de culture hellénistique, familier de l’art oratoire, attentif à une interprétation ponctuelle des passages vétérotestamentaires qu’il utilise, souvent d’après la version des LXX, pour appuyer ses arguments.
Le lieu et la date de composition, ainsi que les destinataires, ne sont pas non plus assurés. Il semble que l’écrit ait été envoyé depuis l’Italie (13.24, mais l’expression n’est pas claire) et qu’il ait été rédigé avant la destruction de Jérusalem. Mais, s’il parle effectivement de la liturgie vétérotestamentaire comme d’une réalité encore actuelle (8.4s ; 13.10), il ne fait jamais allusion au Temple détruit par Tite en 70 après J.-C. et se réfère toujours à la Tente du désert et aux textes qui la décrivent, encore en vigueur au-delà des vicissitudes historiques concernant le sanctuaire. Même la résonance de certains passages de 1.1-13 dans la Prima Clementis – que l’on accepte ou non l’hypothèse d’un fonds commun de références bibliques – n’est pas très utile, compte tenu des difficultés de datation de l’écrit clémentin. Hébreux fait ensuite allusion à une persécution désormais finie (10.32-34) ou en voie d’extinction (13.3), mais ces données sont trop minces pour nous aider à décider d’une date. Ce qui est sûr, en revanche, c’est une certaine distance dans le temps par rapport à la prédication apostolique (2.3-4) et à la première annonce reçue par les destinataires eux-mêmes faite par des « chefs » qui ne sont pas mieux identifiés (13.7 ; cf. 10.32). Hébreux réserve au seul Christ le titre d’« apôtre » (3.1).
Étant donné que la préoccupation principale de l’écrivain semble être celle de mettre en garde contre le danger d’apostasie (6.4-8 ; 10.19-39) et de conforter ceux qui semblent regretter la splendeur du culte mosaïque et le côté rassurant – y compris du point de vue psychologique – d’une religion officielle que les jeunes communautés chrétiennes n’étaient pas en mesure de garantir (9.9b-10), on peut penser que les destinataires étaient des Hébreux convertis en milieu hellénistique ou bien des gentils fascinés par la culture hébraïque, à l’image des lecteurs auxquels s’adresse Philon d’Alexandrie. Ce qui est sûr c’est qu’ils devaient être familiarisés – à travers la catéchèse ou l’exégèse juive contemporaine – avec un certain jargon technique issu de la lecture des LXX (cf. 5.10 ; 7.11) ainsi qu’avec certaines interprétations traditionnelles (7.1-3 ; 11.17-19). On ne peut pas en dire autant en ce qui concerne le Temple : les descriptions de lieux et de rites sont abondantes mais elles ne sont pas toujours précises (cf. 9.1-4 ; 10.11 ; 13.21).
Il y a aussi discussion à propos du genre littéraire auquel appartiendrait He : lettre, discours, traité sous forme épistolaire ? La langue a, en effet, la spontanéité du langage parlé (p. ex. : 2.5 ; 7.4 ; 9.5 ; 11.32), en même temps, l’ensemble présente des décrochages subits (3.1 ; 8.1 ; 10.1 ; 13.1), des répétitions (2.1-4 ; 12.25 ; 2.17-18 ; 4.14-16 ; 6.4-8 ; 10.26-31) et surtout des reprises du thème principal après de longs intervalles qui cadrent mal dans le contexte (4.4-16 ; 5.9-10 ; 6.20 ; 8.1-2 ; 9.11 ; 10.19-23). Tout cela ne rappelle pas le genre de l’homélie qui, elle, doit tenir en haleine un auditoire du début jusqu’à la fin. En outre, la disposition quasi concentrique des thèmes cadre encore moins avec le genre du discours : apparemment on parle du sacerdoce et du sacrifice du Christ dans un passage central (7.1-10.8) ; de la persévérance dans la foi, dans deux passages symétriques (3.1-4.14 ; 10.19-12.13) encadrés par deux discours, l’un sur les anges (1 ;5-2.18) l’autre étant une parénèse aux teintes apocalyptiques (12.14-13.19). Il n’y aurait pas d’auditeur qui ne s’y perde !
Encore est-il possible de reconnaître deux parcours argumentaires. Le premier prend son élan de l’exégèse christologique de Ps 8 en 2.5-18, il se prolonge en 5.1-10 pour atteindre son plein développement en 7.1-28 ; 10.1-18 est enrichi d’une parénèse (10.26-36 et 12.14-17) et arrive à sa conclusion en 13.20-21. Ce premier parcours est spécifiquement consacré au sacerdoce du Christ. Le second parcours développe le thème de la foi, suivant l’exemple du peuple de l’Exode et il est reconnaissable surtout en 1.1-3 ; 2.1-4 ; 3.1-4.13 ; 10.36-12.3 ; 12.18-25. C’est bien à l’intérieur de ce thème que sont concentrés les traits les plus marqués d’inspiration paulinienne. L’insertion (cf. 13.1) des chapitres 8 et 9, qui brise la continuité entre 7.28 et 10.1, (qui présente des doublets avec 10.1-18 et qui constitue le thème auquel on fait le plus souvent appel dans les reprises du sujet, ci-dessus citées) peut être considérée comme un développement complémentaire du premier parcours argumentaire.
Vraisemblablement deux homélies, écrites pour être prononcées, ont été fusionnées dans la phase rédactionnelle de façon à regrouper les parénèses vers la fin du texte. C’est à cette phase que l’on pourrait attribuer l’insertion de 8-9, les reprises et la récapitulation de 13.9-15. Certes, n’importe quelle subdivision a son côté arbitraire ; je suivrai celle-ci dans la présentation de la traduction du texte.
Le premier auteur conçoit la révélation biblique comme un « continuum » (1.1-2) en quatre temps : le temps des Patriarches et des promesses (6.13-18) ; le temps de la Loi, « ombre » (8.5 ; 10.1) et réalisation « charnelle » (7.16) ; la relance des promesses à travers David et les Prophètes (4.7 ; 7.28 ; 8.7-13 ; l’« image » de 10.1) ; et enfin l’ère eschatologique, l’« aujourd’hui » (4.7) qui nous englobe (11.39-40) inauguré par le Christ. L’auteur ébauche les traits de ce temps à partir d’une conception de l’univers constitué en deux plans, les « éons »: l’univers immanent que nous ne voyons pas encore soumis au Christ (2.8) et l’univers divin, fondement de la réalité selon la mentalité hellénistique et selon certains courants de l’apocalyptique juive, dans lequel Jésus est rentré en tant que roi (1.6) et comme prêtre après avoir été libéré du pouvoir de la mort (5.7 ; 13.20). Une réédition postérieure (chap. 8-9) présente l’action sacerdotale éternelle qu’il exerce, en continuité avec l’offre de soi-même accomplie pendant sa vie. Cela permet au croyant de s’approcher de Dieu en pleine confiance, sans médiation humaine.
En effet, la vie du fidèle doit être considérée comme un exode continu vers une patrie promise (4.1-6) qui ne peut pas être identifiée avec un lieu terrestre quel qu’il soit (4.8 ; 11.13 ; 13.14).
Cette affirmation, qui est loin d’être banale pour des Hébreux – même hellénisés – vivant entre deux révoltes juives (64-135 ap. J.-C.), doit être intégrée à l’idée que l’existence terrestre, vécue dans l’obéissance au Christ (5.9) précurseur et guide du salut (6.20 ; 2.10), est elle-même une liturgie (13.15-16).